Бледные - Гектор Шульц

– О, не надо тут орать, – устало вздохнула она. – Он мужика из тебя сделать хотел, а ты… ты превратился в чмо, которое собственной тени боится.

– Может, поэтому и превратился, – мой голос дрожал, в нем звенела обида и злость. Гнойный чирей в душе лопнул, вытек, наполняя вонючей правдой разговор.

– Сердце не выдержало, – задумчиво продолжила мама, смотря поверх моей головы. А я наконец-то вспомнил. Вспомнил тот день, когда отец, придя с работы пьяным, снова навалился на меня и начал душить. Вспомнил то, что пытался забыть. Во всех, блядь, красках. Отцу не понравилось, что я не смог решить простой пример по математике. И он вцепился мне в горло, а потом затряс, как безвольную игрушку. Правда потом вдруг посерел лицом, начал хапать воздух, разевая рот, и в итоге рухнул на пол в корчах. Я убежал в туалет, откуда потом услышал мамин вой. Кожа на моей шее саднила от оставленных отцовскими ногтями царапин, но мама плакала не из-за меня. Из-за отца, который поймал сердечный приступ, пока душил своего собственного сына. И сейчас в глазах мамы снова блеснули слезы. И снова не из-за меня.

– Может, мне надо было сделать, как Сашка Феоктистов? – тихо спросил я, смотря на маму. – Пойти на промку и шагнуть вниз с пятого этажа.

– Если бы это могло вернуть Мишу, я бы сама тебя туда отволокла, – горько усмехнулась мама, окончательно выбив почву из-под моих ног. – Но его это не вернет. А ты… ты всегда мне будешь напоминать об этом. Даже если я тебя самолично удавлю, ничего не изменится. Взрослым стал? Свободы захотел? Вот она, твоя свобода. Делай, что хочешь. Живи, как хочешь. Плевать.

Я не ответил. Только резко вытер слезящиеся глаза и, развернувшись, отправился в свою комнату. Сердце больно ухало в груди, а перед глазами плыли черные пятна. Кажется, что нельзя поломать то, что уже было сломано. На самом деле, еще как можно.

Мама не обманула. С того дня она просто перестала обращать на меня внимание. Будто я попросту умер. Но я и этому был рад. Потому что мне не нужно было больше отпрашиваться, если я собирался на репетицию. Не нужно было оправдываться, выдумывать причины и бояться, что в маминой руке заскрипит кожаный ремень. Она просто вычеркнула меня из своей жизни.

Но это принесло и свои сложности. Теперь я обслуживал себя сам. Маму и раньше-то не сильно это заботило. А сейчас она демонстративно делала вид, что живет в квартире одна. Я сам стирал свои вещи, сам готовил, сам ходил в магазин. А потом неслабо испугался, когда все мои накопления кончились. Конечно, можно было быстро перехватить что-нибудь из холодильника, когда мама уходила на работу, но однажды она, заметив, что колбасы стало чуть меньше, холодно улыбнулась и нарушила молчание.

– Хочешь жрать? Пойди и заработай, – зло бросила она. – Или крыши над головой тебе недостаточно? Решил, как крыса, еще и продукты таскать?

С работой поначалу не сложилось. С последних денег я купил газету бесплатных объявлений и засел за поиски, пока мама была в налоговой, куда сдавала очередной отчет. Дело осложнялось и тем, что я учился, а бросать консерваторию не хотелось. Да и с репетициями вопрос тоже был непростой. Напрягать друзей я не хотел, поэтому попробовал решить проблемы самостоятельно. Но если Андрей, Славик и Вася знать не знали о моих проблемах, то Макс выкупил все сразу, о чем и спросил меня в лоб после очередной репетиции.

– Яр, что с тобой? – осторожно поинтересовался он, когда остальные разошлись и мы остались в студии вдвоем.

– Все нормально, – вздохнул я.

– Ага. Ты сегодня лажал больше Андрюхи, а это само по себе странно. Давай, колись. Дома терки?

– Что-то типа того, – кивнул я, аккуратно ставя бас-гитару на стойку. – Работу ищу, так как деньги нужны, а вариантов особо нет, чтобы совмещать и с учебой, и с репами.

– Вон что, – хмыкнул Макс, закуривая сигарету. – А какой график тебе нужен?

– Плавающий. Ну и по вечерам желательно.

– Так, давай тогда ко мне на базу в ночь. На рыбу. Нам грузаль нужен, кровь из носу.

– Грузчиком? – удивился я.

– Ну, да, – кивнул он. – Ночь работаешь, отсыпной, выходной. Но смена четырнадцать часов, учти. И объемы там нехилые. Порой машины всю ночь друг за другом без остановки. С Геной сам потрещу… ну, хозяином нашим. Недельку поработаешь, а там решишь, подойдет тебе или нет.

– Спасибо, – вздохнул я. – Попытка не пытка. Деньги очень нужны.

– С этим решим, – махнул рукой Макс. – Обычно оплата в конце месяца, но скажу, чтобы тебе в конце смены на руки выдавали первое время. Так пойдет?

– Более чем, – улыбнулся я. – Спасибо тебе.

– Да, брось, брат. Чо мы, чужие друг другу что ли? – усмехнулся он. – Сегодня решим вопрос. Я тебе звякну домой.

– Давай лучше я сам. Когда удобнее? – спросил я, понимая, что мама попросту повесит трубку, если услышит, что мне кто-то звонит.

– Можно и так, – согласился Макс. – Набери ближе к семи.

С непривычки я взвыл волком, когда заступил в первую смену. Всего за час я умудрился потянуть спину и первый перерыв провел в бытовке, без стеснения увалившись на скамью, заваленную телогрейками. Та ночь казалась мне бесконечной, а от бесчисленных коробок с мороженной рыбой ныли не только пальцы, но и непривыкшие к такому труду мышцы. Макс, конечно, пытался помогать, но он был кладовщиком и тяжести таскать ему было по статусу не положено. Хорошо, что мужиков хотя бы попросил не сильно меня упахивать. Я и за это был благодарен.

В конце смены я получил свою первую зарплату. Не самые большие деньги, но их определенно хватит, чтобы не помереть от голода. Домой я возвращался выжатым, как лимон, сонным и до одури уставшим. Каждая клеточка моего тела буквально кричала о том, что такую работу надо послать нахуй, но я смог заглушить эту боль. Прятать боль глубоко я уже умел и сегодня это определенно пригодилось. За неимением лучшего довольствоваться надо тем, что есть, и быть благодарным, что хоть это есть.

Мама, конечно же, не знала, что я нашел работу. Перед сменой я складывал вещи в рюкзак и уходил вечером из дома. Приходил рано утром, застирывал рабочую одежду и шел спать. Порой мама уже сидела на кухне, пила кофе и задумчиво смотрела на меня. Но она так ни разу и не спросила, где я был и что делал. Что ж, похоже она и правда вычеркнула меня из