Девоньки мои - Людмила Лаврова
А потом что-то грохнуло на кухне так, что Даша подскочила на своей кровати и, не раздумывая уже, рванула на помощь тете Наде.
Почему ей это в голову пришло? Ведь раньше она никогда даже не думала о том, чтобы вмешаться в конфликт взрослых.
Но страх за маму был так силен, что Даша решила, что это и есть самое страшное в жизни – сидеть и бояться, не зная ничего о том, что будет, то ли испугалась она за ту, в ком света было столько, что хватило бы на весь дом и еще осталось, а только Даша вылетела из комнаты, распахнула дверь на кухню и со всего маха ткнула головой в живот замахнувшегося на жену дядю Славика.
– Не тронь ее!
Славик выдохнул как-то странно, с трудом и сложился пополам от боли, а потом замахнулся уже на Дашу.
– Да я тебя!
И тут случилось что-то странное.
Надежда впервые за все время своей не слишком-то веселой семейной жизни взяла в руки сковородку и приложила своего благоверного аккуратно, но достаточно сильно по лысоватой макушке.
Даша только охнула, когда дядя Славик улегся на пол, аккурат между плитой и столом, на котором стояла бутылка, принесенная им.
А тетя Надя осторожно отстранила от него Дашу, подсунула мужу под голову подушечку-думку, которая лежала на маленьком диванчике, стоявшем на кухне, и взяла со стола бутылку. Вылив в раковину ее содержимое, она швырнула бутылку в мусорное ведро и отряхнула руки.
– Достаточно.
Слово это, сказанное с какой-то странной силой, почему-то показалось Даше настолько весомым, что она тут же успокоилась.
– Иди спать, Дашутка. Все хорошо будет! – погладила ее по голове тетя Надя. – Не бойся!
– А я и не боюсь! – улыбнулась, впервые за вечер, Даша. – Вы вон какая сильная!
– Скажешь тоже! – обняла девочку Надежда. – Кто у нас храбрый портняжка, так это ты! Чего ты на него кинулась-то?
– Он вас ударить хотел!
– Больше не захочет…
– Кончилось терпение? – спросила Даша, вспомнив давний разговор своей мамы с соседкой.
А Надежда посмотрела на нее как-то странно и кивнула в ответ.
– Да…
А потом Даша долго лежала, держа за руку тетю Надю и уже вместе с ней слушая тишину.
– А рожать – это страшно?
– Нет, Дашутка. Больно. Врать не буду. Но когда ребенок появляется на свет, ты обо всем забываешь! Я когда Сережку на руки взяла – обо всем на свете забыла! Надышаться им не могла!
– И я забуду?
– Забудешь… И радоваться будешь, что все позади, а ты – мама…
Даша слушала голос тети Нади, которая рассказывала еще что-то, и думала о маме… А потом сама не заметила, как уснула.
И проснулась только рано утром от того, что кто-то теребил ее за плечо.
– Дашутка, проснись! Ты сестричка теперь! Родила мама! Братик у тебя!
Тетя Надя плакала, а дядя Славик, стоявший за ее спиной, прятал глаза от стыда, но улыбался так открыто и радостно, что Даша тут же простила ему все, что было накануне.
А спустя несколько дней Даша обнимет маму и гордо возьмет на руки своего братишку.
– Головушку ему придерживай, доченька! – ласково улыбнется Даше мама. – Учись…
И Даша научится. Всему. И как за малышом ухаживать, и как кашу вкусную варить, и как любить того, кого доверили…
А потом применит все эти знания на своих детях.
– Мама Надя, ну что ты его кутаешь! На улице весна! – улыбнется она свекрови, которая заботливо укроет младшего внука, спящего в коляске. – Помнишь, ты мне рассказывала, как Сережку в детстве закаливала?
– Ага! Только толку от этого было ноль! Вы так и ходили в садик, обматываясь соплями по очереди! – рассмеется в ответ Надежда и поторопит невестку. – Идем! А то дед у нас удержу не знает! Накормит опять малых шоколадом и будет нам с тобой веселье на ночь глядя!
– Не накормит. Он мне обещал! А ты же знаешь, если что посулил, то слово сдержит! Сколько лет он о бутылке уже не вспоминает?
– Да столько же, сколько сам на той сковороде картошку жарит!
– Это же он мне тогда пообещал, что больше ни капли в рот не возьмет. И ведь сдержал слово! А ты говоришь – шоколад!
Даша толкнет перед собой коляску и улыбнется, услышав смех своих старших сыновей, носившихся по футбольному полю вместе с дедом и отцом.
– Опять извазюкаются все по уши! – проворчит Надежда.
– Пусть! – Даша возьмет на руки младшего сына. – Еще немножко и этот тоже за ними побежит… Мам, как думаешь, может теперь у нас с Сережкой девочка получится?
– А узи что? Ничего не сказали тебе?
– Стесняется… Опять не показался…
– Поглядим…
Дочку Даша и Сергей назовут Анечкой…
Дуся
– И конфеток мне дай, тех, с кислинкой, что ты в прошлый раз советовала. Вкусные! – Дуся вынула кошелек из сумки и нахмурилась. К кассе подошла ее заклятая подружка, Наталья.
– Дуська, а ты чего это? Какие тебе конфетки? Уже и так поперек себя шире! На диету садись, а то совсем в двери не войдешь!
Дуся на зубоскальство отвечать не стала. Молча собрав с прилавка покупки, она затолкала их в сумку и пошла к выходу.
– Ой! Гляньте на нее! Обиделась! – Наталья фыркнула, но все-таки сменила тон. – Вечером приду сериал-то смотреть, что ли? Мои оглоеды не дадут же! Да и футбол там сегодня вроде. Сашка с утра рыбу из гаража приволок. Вкусная, зараза. Хочешь, принесу посолоноваться?
Дуся, не оборачиваясь, кивнула и вышла из магазина. Ругаться она не любила, да и незачем было. Кроме Натальи подруг у нее не было. Рабочий поселок был маленький, все друг друга знали. И не просто знали, а вся жизнь была на виду, не скроешь ничего. Вот и Дусину историю скрыть не удалось. А когда шепотки пошли гулять закоулками, только Наталья ее и поддержала, что было странно. Ведь до этого Дуся с ней не зналась, а так только, здоровалась.
Дуся подняла лицо к небу и зажмурилась. Осеннее солнышко было еще совсем теплым. Сменив гнев на милость, оно уже не пекло, а ласково грело, обещая напоследок, перед холодной и ветреной зимой, что не спрячется навсегда, а вернется, как только придет время. Зиму Дуся не любила. Не любила холод и гололед. Ей, с
