В белом плену - Анна Грай-Воронец

– А пятьдесят один. Ну, ты уж не записывай меня в старики, – Геннадий Палыч заграбастал ее в свои тугие объятья, – тебе тоже давно не двадцать, а ты гоняешь кружку за кружкой.

– Женщине всегда двадцать, даже если ей тридцать с хвостиком! – Марина взмахнула волосами и рассмеялась.

Геннадий Палыч сел за стол и спокойным тоном, не терпящим возражений, приказал:

– Давай, наливай.

Марина подчинилась.

– А почему ты не с Димой ездил? – вкрадчивым голосом спросила Марина.

– Я его отпустил, все-таки Новый год на носу, у человека свои дела.

Марина напряглась. Коренастый шатен Дмитрий ей нравился уже давно. Она даже пыталась оказывать ему знаки внимания, но личный водитель Геннадия Палыча оставался непреклонен, и чары Марины, так смахивавшей на Меланию Трамп, на него не действовали. Она даже как-то пыталась выяснить у Галины, может, у него есть жена, на что та лишь пожимала плечами. Загадка «непокобелимого» Дмитрия не давала ей покоя.

– Жене и детям, наверное, подарки купить хочет, – закинула удочку Марина.

Геннадий Палыч вальяжно откинулся на спинку кресла и исподлобья посмотрел на жену, стоявшую возле кухонного гарнитура. Та слегка покраснела.

– Может быть, может быть, – пожевав губы, ответил он.

Марина подала кофе, проложив между чашкой и блюдцем салфетку. Геннадий Палыч кивнул.

– Мы во сколько выезжаем? Я все собрала, – уточнила Марина.

– Да сейчас кофе допью и поедем, – ответил муж, посмотрев на часы.

– Ты уверен, что нам стоит ехать именно на машине? Столько снега вчера выпало! Может, все же самолет? – жалобным голосом спросила Марина.

– Я хочу поехать за рулем, – Геннадий Палыч медленно начал заводиться, повышая голос. – У нас комфортабельный са…

– Ладно, не кипятись. На машине – значит, на машине.

2

Геннадий Палыч помог супруге погрузить чемоданы в багажник своего любимого премиального авто, которое он приобрел всего несколько месяцев назад, и с гордым видом уселся за руль.

– Кисуль, давай, садись! – выкрикнул он в открытую водительскую дверь.

– Сейчас, я только шубку положу на заднее сиденье, – ответила Марина, сворачивая полушубок из соболя.

Наконец она села на пассажирское сиденье, и машина тронулась.

– Милый, а почему ты Дмитрия отпустил? Может, было бы лучше, чтобы он порулил до Питера? – опять вернулась к теме водителя Марина.

– Мариш, у него свои дела, Новый год, в конце концов. Он же тоже человек, – Геннадий Палыч улыбнулся Марине и вцепился мясистой рукой в ее бедро, заурчав, как кот, – да и мне с тобой вдвоем побыть хочется…

Марина тоскливым взглядом окинула виды за стеклом. Мимо проплывали высокие заборы, за которыми скрывались от завистливых взглядов роскошные виллы и коттеджи. Здесь, за бордовым ограждением, дом семьи Меерсон. Он предприниматель, занимается стройкой. Она спускает его деньги в салонах красоты и дорогих бутиках. Раньше в Италии, теперь, после начала конфликта на Украине, – в Эмиратах. За темно-зеленым забором живет Гавкин. Он трейдер, играет на бирже. Меняет женщин, как перчатки. В сорок с небольшим у него нет ни детей, ни жены. А ему и не надо. Сейчас он на своей яхте жарится где-то на Сейшелах. За другой непримечательной кирпичной стеной живет вор в законе из девяностых. Его дом слегка обветшал: штукатурка на фасаде местами осыпалась, а на крыше стали проглядывать, точно проплешины, следы ржавчины. Говорят, он спустил все свое состояние в казино в Монако. Марина устало отвернулась от глухих заборов и уставилась невидящим взглядом вперед.

Она чувствовала себя птицей в золотой клетке, прутья которой с недавних пор стали давить на нее со всех сторон. Марине до чертиков надоело это нелюбимое, обрюзгшее тело мужа, его мясистые руки, которые беспрестанно хватали ее за все аппетитные места, и тошнотворное, гнилостное дыхание, которое ее благоверный не замечал. Она устала от его мерзких, низких шуточек и от его бурного смеха с запрокидыванием головы назад и сотрясающейся, будто в конвульсиях, грудной клеткой. Иногда у него между зубов застревало мясо, но муж мог и дальше продолжать разговор, даже не пытаясь прикрыть рот рукой. А еще ее бесило бесплодие Геннадия Палыча, которое он и не собирался лечить. Марину выворачивало от его запаха, когда он ложился с ней в кровать, минуя душ. И его пробуждения в холодном поту: по ночам его мучили покойники, которых он отправил на тот свет в девяностые. Она ненавидела, как сидели на нем классические костюмы. И его привычку хлопать себя по животу после плотного ужина.

Но Марина любила его деньги. Они давали ей свободу и уверенность в завтрашнем дне. Они давали ей уверенность в себе. Давали чувство собственной значимости и дарили спокойствие. Казалось, что еще нужно вчерашней деревенской девчонке из рязанской глубинки, а теперь известной в определенных кругах жене миллиардера?! А ей хотелось простого женского счастья. Перестать играть влюбленную глупышку. Просыпаться и засыпать в объятьях любимого мужчины. Слышать, как ее называют мамой ее маленькие мультяшные копии. Птичке хотелось на волю, пока она еще могла петь. Пока годы неволи не перемололи ее безвозвратно и не превратили в пыль ее желания, мечты и прекрасное лицо.

– В каждой избушке свои погремушки, – задумчиво произнес Геннадий Палыч, глядя на заборы и думая о том же, о чем и жена. – Все хорошо?

Марина вздрогнула, очнувшись от мыслей, и натянула подобие улыбки:

– Да, за магазин переживаю.

– Что, не идет? – спросил Геннадий Палыч, выруливая на МКАД.

– Да как-то не очень, – расстроенным голосом ответила Марина.

– Может, товар поменять?

– Я не разбираюсь ни в чем, кроме шмоток, – вздохнула она.

Год назад Марина начала готовить себе пути отступления. Она понемногу стала откладывать деньги на счет, открытый на имя ее матери, которая так и продолжала жить в одном из сел Рязанской области. И даже открыла магазин одежды в крупном торговом центре в Москве. Но посетители обходили ее отдел стороной, словно он был проклятым. И что только Марина не делала: реклама, промоакции, публикации у блогеров – ничего не помогало. Она даже как-то пригласила одного йогина, чтобы тот помедитировал над энергетикой отдела, но в результате только выбило кассовый аппарат. Марина собралась было отчаяться, но в один из дней в ее магазин зашла клиентка и скупила буквально половину товаров. Позже она узнала, что это были проделки ее мужа, который пытался хоть как-то поддержать жену. Марина долго дулась на Геннадия Палыча, но вскоре отошла.

– Может, попробуешь детскую одежду вместо женской? С ней, наверное, проще, – предложил муж.

– Может, ты и прав, – задумалась Марина.

Телефон мужа запиликал: пришло сообщение. Он посмотрел на экран и