Пустой перрон - Сергей Семенович Монастырский

слова, потому что ты естественно, давно не имел женщину. А самая близкая по счету из них, это я.

Прости, Леш. Пишу всякую фигню! А надо бы не о том. А о том, как я тебя жду.

Выходи поскорей! И давай пообещаем, друг другу, что больше расставаться не будем.

Я — точно. А ты пообещай!»

***

Так прошла зима, весна, еще одна зима, и еще весна и лето.

А это, между прочим, и два новых года, и два дня рождения, и два восьмых марта.

И настал, наконец, этот счастливый осенний день, когда все это несчастье закончилось.

Перрон маленького городка, где находилась колония, в которой сидел Лешка, был безлюден и пуст. Сухие листья перекатывались по нему.

Стоянка поезда была всего две минуты. Багажа у Оли почти не было. Только небольшой баул, в котором находились вещи Лешки: белье, джинсы, свитер и куртка. Ботинки, как она надеялась, еще не успели износиться. На часах было только восемь утра. Лешка, как он писал, должен бы выйти из колонии в двенадцать.

Оля спросила, где здесь гостиница, ей подсказали автобус.

Гостиница была, почти пустая! Да бог с ней, им предстояло переждать здесь до завтрашнего утра, когда этот поезд повезет их обратно, в их дом.

Тем не менее, она заботливо поставила на стол привезенную бутылку вина, нарезала колбасу и закуски, и стыдливо вспомнив, засунула под подушку пачку презервативов.

И поехала в колонию. На часах было одиннадцать.

Рано, конечно, но она решила никуда не уходить, подождать здесь у ворот.

Прошло полчаса.

Дверь проходной открылась. Оттуда вышел молоденький солдат с повязкой дежурного на рукаве.

— Вы, конечно, извините, но уже полчаса наблюдаю, как вы ходите около ворот. У нас это не положено.

— Да, я жду! — объяснила Оля. — Сейчас должен выйти мой жених. Срок закончился.

— Да? — солдат засмущался. — А как фамилия?

Ольга назвала.

Солдат снова скрылся в проходной.

— Уже вышел, — сообщил он возвратившись.

— Как вышел? — ахнула Ольга.

— Да так. В десять часов. Ждала его какая-то машина. С мужчиной и женщиной.

— А куда поехали?

— Туда! — неопределенно махнул солдат.

… Поезда до утра не было. Гостиница была пуста.

Поднялся ветер. Сухие листья бились в стекло.

Часы на колокольни церкви пробили семь вечера.

Прошел день.

И прошла целая жизнь.