Чужая жизнь - Сергей Семенович Монастырский

ипотеку неработающей женщине?!

Что-то тревожное мелькнуло в его душе.

– В общем, Вы как в тюрьме? – спросил он.

– Ну, не в тюрьме, конечно, главное, что не надо думать о быте! Но неприятно, конечно, жить в общежитии. Да и контингент тут… – она замолчала.

– А зачем вы меня нашли? – спросила она.

– Мама просила, – сказал он. И сознался:

– Я не знаю, чем могу вам помочь.

– Ничем, – резко ответила Дина, – я ведь и не прошу.

– Разрешите, я иногда буду вас навещать, – спросил Андрей – Видимо, мама и имела ввиду хотя бы это,

…Возвращаясь из инвалидного дома по грязной от мокрого снега дороге, Андрей вдруг подумал, что он не подозревал, что вот здесь, в этом городе, вдали от улиц освещенных огнями торговых центров, ресторанов, кафе, где за уютными столиками сидят счастливые люди, обсуждающие какие-то свои проблемы, существует и другой, никому неведомый мир искалеченных людей, живущих совсем другими проблемами и тоскливо ожидающих только одного – окончания своего существования.

Он в очередной раз ругнул себя за то, что нырнул в эту пропасть, залез в чужую жизнь, о чем его никто не просил.

Все, решил он. Конечно, на этом надо ставить точку и скорее забыть всю эту историю. Тем более, что Дина сама сказала, что помочь он ничем не сможет, и помощи от него она не ждет.

Да и на вопрос о завещании как-то промолчала. Они вообще разные люди, о чем им разговаривать?!

– Ну, как? – спросила Валентина за ужином, зная, конечно, что Андрей, найдя адрес, посетил подругу матери.

– Никак, – ответил Андрей, – решил не размазывать эту кашу.

– Живет нормально, за ней ухаживают. Ну не дома, конечно, но есть у нее другой выход?

Однако, перед глазами все время появлялся мужик в майке, гогочущие мужики в столовой, ожидающие спектакля, когда Дина заблудится по их указаниям и где-нибудь грохнется.

– Андрюш! – прижалась к нему под одеялом жена. – Ну, не ври мне, я ведь тебя знаю. Что там случилось?

– Несчастье! – Андрей вздохнул.

– Понимаешь, все в этой истории что-то нечисто. Кто-то ее сильно дурит.

И рассказал про свой разговор с Диной.

Валентина, вдруг отвернулась от него и уже холодным голосом сказала:

– Слушай, у меня впечатление, что это твоя Дина может, чуть ли не между нами лечь! Как же мы без нее до сих пор жили? А теперь она, что член нашей семьи?! Ты в нее не влюбился, случайно? А может быть, между вами уже отношения?!

Такого Андрей не ожидал.

– Валь! Ну да, зря я влез. Но что теперь делать? Зная, что человека тянут в какую-то яму, все бросить? Мол, дело не мое!

– Ну, как-то мы жили без нее! Ты уж определись, Андрюш, где твое дело – здесь или там?

– Да, здесь, конечно!

– Ну, тогда все! Забудь о ней!

… Серый зимний рассвет застал их отвернувшихся друг от друга.

Но нужно было на чем-то остановиться. Решили так: Андрей заявит о своих подозрениях в органы, и пусть они сами разбираются.

… Но прежде, чем обратиться в органы, Андрей решил проверить обоснованность своих подозрений. И все. И забыть!

Попросив у заведующей инвалидным домом еще одно разрешение на свидание с Диной, он провел ее в кабинет заведующей.

–Скажите, – спросил он, – как попала сюда Дина Николаевна?

– Как и все! – удивилась заведующая. Было направление от собеса, медицинские справки…

– А что любой инвалид так сюда может попасть?

– Если есть основание, любой!

– А основание это что?

– Решение комиссии собеса о невозможности конкретному инвалиду себя самостоятельно обеспечивать.

– Говорят, очередь на годы?

– Кто это говорит? У нас и сейчас есть свободные места.

… Обратный путь в палату шли молча.

Андрей осторожно вел Дину Николаевну по коридору.

– Здесь есть окно? – внезапно спросила Дина.

– Есть!

– Подведите меня к нему. Я не могу сейчас идти в палату.

Подошли к окну. Там за окном этого дома скорби шла другая жизнь. Веселая, печальная, но другая. Там шли свободные люди, свободные в своих действиях, в своих поступках, планах, желаниях.

Там сидел снегирь, сейчас и он улетит в свою жизнь.

А здесь был казенный коридор, палата, в которой они обречены жить всю оставшуюся жизнь.

И жизнь эта по расписанию и по команде.

Лицо Дины было отрешенное, невидящие никого глаза смотрели пустыми зрачками в заснеженное окно.

– Ну, как? – растерялся Андрей. Я хотел, ну как бы это сказать, освободить вас из плена. Вас же обманули!

– Люди недобрые! – ответила Дина, – так начали обманывать, как только я слепой стала. Жить мне еще, может долго. Вы что меня будете сопровождать по жизни?!

А на счет плена…. Ну и куда я пойду? Опять в свою квартиру? В которой даже не могу приготовить еду?!

– Да, – пробормотал Андрей, – а я хотел бы помочь жить, вам здесь, и когда будет возможность, пригласить к себе и опять сюда вернуть. Все-таки это какая-то свобода.

– Ничего не хочу! – глухо сказала Дина, – хочу умереть.

– Дина Николаевна! – как можно более осторожно сказал Андрей, – выбирайте сами: или, если хотите, я уйду или добьюсь Вашего освобождения. Я буду считать, что выполнил свой долг перед мамой.

На следующий день, подав письменную просьбу отпустить ее до восьми вечера под попечительство Андрея, Дина вместе с ним, написала заявление на подозрение в мошенничестве в отдел борьбы с организованной преступностью.

Когда Андрей, Валентине рассказал об этом, она неожиданно взорвалась:

– Знаешь, я устала от такой твоей абсолютно ненужной ни нам ни ей заботе.

– Почему не нужной?! – удивился Андрей.

– А чем ты помог? Ты понимаешь, что таким помочь можно только одним: взять их в свою семью, и довести до конца жизни. Ты готов?

– Да, нет, конечно!

Андрей удивился, что жена его не понимает – и в мыслях такого не было! Просто у Дины обнаружились обстоятельства, в которых она сама бы не разобралась. А других кроме меня у нее нет!

– А ты есть?

– Ну, случайно, поняла?

– И что теперь? – уже наступает другая жизнь?! Ею как пользовались, раз она не видит, так и будут пользоваться! Будут воровать деньги, которые она будет давать на еду, жить в ее квартире! Может из квартиры сделают притон и саму на наркотики посадят!

Вот что ты хорошего сделал?!

… Через неделю Андрея вместе с Диной вызвали в полицию.

– Дело не хитрое, – объяснили им. Заведующая совбезом предложила Дине поменять два года бесплатной аренды якобы, для дочери, на дом инвалидов.

Для закрепления отношений подписала с ней договор, закрепленный нотариусом.

А на самом деле слепая