Владимир Хлумов - Восьмое дело Максимова

Он оглянулся на дорогу: на той стороне перекрестка уже взревела перегретыми движками передняя застоявшаяся волна. Тут же послышалось шипение открывающихся дверей, и Максимов с ужасом осознал, как велико расстояние между ним и испытателем. Тот добрался до выхода и по течению вываливался из салона. Максимов ринулся вослед. Только не опоздать, только успеть! Как назло перед ним выросла бесформенная старуха, в накинутом на белый халат сером плаще.

- Уть общая, баба Варя! - крикнул Максимов, добиваясь безусловного эффекта. Старуха, как ошпаренная, отодвинулась, освобождая узенький проход. Протискиваясь, Максимов ощутил в ее переднем кармане твердый предмет, по-видимому, шприц, но, к счастью, без иглы. А тем временем, синий берет уже мелькал у передка автобуса. Всзревел перекресток. С того конца налетали первые счасливчики. Чей-то локоть уперся ему в грудь, а боль резанула изнутри... Только не просыпаться, мелькнуло в голове Максимова, когда он уже спрыгивал с последеней ступеньки. Что он делает? Ведь он и вправду может проснуться в проклятой палате, - не зря же появилась бабка в белых одеждах.

Но как же остановиться! А вдруг там Рудольф Иосич, бесстрашный испытатель троллейбусов... Эх Настя, Настенька, не судьба нам, видно, встретиться в этой московской осени.

В последнее мгновение он успел схватить бедолагу за плечо, да так резко, что синий потертый берет слетел на капот вынырнувшего из-за автобуса жигуленка.

- Рудольф Иосич! - вскрикнул Максимов и проснулся.

* * *

Сейчас он уже остановил машину у стола заказов и, закрыв глаза, пытался представить Настю. Выходило неопределенно и зыбко, но не смотря на это, вопреки отсутствию конкретных форм, он каждой своей клеточкой вдруг почувствовал ее внутри себя. Добившись полного эффекта, вылез из машины и хлопнул дверкой. Та, будто неродная, откскочила обратно.

Он еще раз посильнее ударил дверью, и она опять отскочила обратно. Наконец, кое-как закрыл машину и пошел в стол заказов.

Через несколько минут огромный свадебный торт уже покоился в багажнике, а Максимов заинтересовано разглядывал желтый квадрат. Осталось: встретить Настеньку и еще какое-то непонятное дело номер восемь.

Максимов взглянул на часы и аж присвистнул, - времени оставалось в обрез.

Ну-да в чем-чем, а в автомобильном вождении Максимов знал толк. Прирабатывая на извозе в последние годы, он досконально изучил все хитросплетения столичных улиц и гнал теперь переулками и дворами, умело обходя автомобильные заторы.

Все-таки на пересечении Ленинского и Университетского попал в пробку, и потеряв десять незапланированных минут, разнервничался от мысли, что Настя будет за него волноваться. Господи! Вот ведь растяпа?! Опоздать на последнее свидание с невестой. Эта мысль обожгла горячей волной где то в груди как раз в тот момент, когда он подполз к перекрестку, и зажегся желтый свет.

- Ну нет! - в сердцах крикнул Максимов и до упора прижал педаль газа, вылетая под красный свет на выскочившего из-за автобуса пешехода.

Столкновение казалось неизбежным, но в последний момент какая-то добрая сила притормозила человека, и так резко, что с того слетела фуражка, да прямо на максимовский капот.

Только остановившись у парадного подъезда, Максимов разглядел потертый синий берет. Где-то он его видел раньше? Но не стал долго ломать голову этим отвлеченным вопросом. Ведь там вверху, у полированной гранитной колонны, стояла Настенька и приветственно махала ему рукой. И он, обезумевший от счастья, побежал вверх, и они долго стояли обнявшись, а потом Максимов, преодолевая сомнения, достал из кармана желтый листочек и спросил:

- Вот все сделал кроме последнего пункта. Ума не приложу, что такое за дело номер восемь?

Настя взяла желтый листочек, посмотрела в него и призналась:

- Я вчера приписала.

- Что же сие значит?- прислушиваясь к себе, насторожился Максимов.

- Значит, ох как значит, - уже сквозь радостный смех поясняла Настенька, - значит "Узнать обалдевающее"! Вот! - добавила, потупив ясны очи.

- Это как "обалдевающее", ведь это не по-русски? - он приготовился к самому худшему.

Настя вдруг перестала смеятся и со всевозможной серьезностью доложила:

- Сегодня была у врача...

Максимов сжался в комок.

- ... у нас будет ребенок!

1995-1996

Вашингтон-Копенгаген