Илья Старинов - Записки диверсанта (Книга 1)

Возвратив документы, Алексей Федорович сказал, что люди в партизанские отряды и группы подобраны, вооружены винтовками, есть даже гранаты и пулеметы, вот только о партизанах знают в исключительно по книгам.

-- Кого не спроси, що це таке -- партизаны, зараз отвечают: ну, як же, Бакланов да Метелица, словом, "Разгром". Далось, понимаете, им это название --"Разгром"! Им же, наоборот, самим фашиста громить надо!

Говорил Алексей Федорович вроде бы сокрушенно, но лукавые глаза смеялись, и я чувствовал: секретарь обкома приглядывается, оценивает меня.

В кабинет без доклада вошел широкоплечий мужчина лет тридцати пяти.

-- Знакомтесь, -- сказал Федоров. -- Полковник Ста-ринов. А это секретарь нашего обкома Николай- Ники-тович Попудренко. Ведает сейчас подпольем и партизанами.

Я слышал, что Попудренко работал слесарем на Днепропетровском металлургическом заводе, и удивился, что рука у него белая и мягкая, но тут же сообразил: слесарил-то он десять лет назад!

-- Илья Григорьевич собирается трохи помочь нам с организацией партизанских дел, -- уточнил Федоров. -- Ты, Николай Никитович, когда можешь собрать группы для инструктажа?

-- Завтра. Прямо с утра. Я запротестовал:

-- Товарищи, мне срочно нужно в Киев. Ни на чае задерживаться нельзя!,:..

-- Так чего же вы заехали? Почеломкаться? -- удивился Федоров,

-- Зачем -- почеломкаться? Помочь. Оставлю вам краткий конспект лекций по нарушению работы тыла противника, а когда вернусь в учебный центр, то и инструкторов прислать сумею.

-- А ну, кажите конспект! -- протянул руку Федоров. Я достал из портфеля кипу изрядно потертых листов, отдал секретарю обкома. Алексей Федорович бегло просмотрел конспекты, хлопнул по кипе широкой ладонью:

-- Добре! Для начала берем это. Сгодится. А вы обещайте, что сами приедете после Киева. Договорились?

-- Обязательно приеду, Алексей Федорович. Я поднялся.

-- Думаю, вам и шоферу не вредно пообедать. Зайдите в столовую, я распоряжусь, -- предложил Федоров.

-- А удобно?

-- Это в лесах и болотах будет неудобно!

На этом и расстались, а к вечеру перед ветровым стеклом легковушки Шлегера вспыхнули красноватым закатным золотом купола святой Софии, расплавленной медью, синевой стали сверкнула полоса Днепра, пятнами темной и светлой зелени заклубились киевские сады и парки. Минут через пятнадцать въехали в город. Но на улицах, где я бродил когда-то с дорогой сердцу девушкой и друзьями, рыли окопы, на заветных перекрестках топорщились наспех сваренные противотанковые ежи, а на окнах домов, перечеркнув прошлое, белели бумажные полоски -- защита от взрывных волн...

Остановились на Крещатике около дома No 25. Прежде здесь жил боец бригады Котовского, кавалер двух орденов боевого Красного Знамени Николай Васильевич Слива. В тридцатые годы его готовили на должность командира бригады. Тут ли он?

Дверь открыла незнакомая женщина:

-- Николая Васильевича? Так он еще в прошлом году уехал с семьей в Молдавию.

-- Адреса не знаете?

-- Мабудь, вин в Бельцах, а може, где еще... [; ] [: ]

Слабый огонек надежды угас. 197

ЦК Компартии Украины

На площади перед зданием ЦК партии Украины --ни души. Солнце закатилось, наползли сумерки, может, из-за этого явственней доносится с запада смутный гул канонады. В отделе пропусков выясняют к кому я хочу пройти, связываются с заведующим военным отделом ЦК Петром Ивановичем Захаровым тщательно изучают документы и, наконец, выписывают пропуск.

Коридоры здания, устланные ковровыми дорожками, безлюдны. Захаров внимательно выслушивает просьбу: выделить оперативно-учебному центру десять тысяч ампул серной кислоты, тысячи две батареек и лампочек для карманных фонариков, еще кое-что, и разыскать известных мне по прежней совместной работе командиров и специалистов миннопод-рывной техники.

-- Со своей стороны мы могли бы оказать помощь в подготовке партизан, -- говорю я под конец. Петр Иванович трет переносицу.

-- Дело важное, -- заключает он. -- Очень важное дело. Пойдемте к товарищу Бурмистенко. Сейчас я позвоню...

У секретаря ЦК Компартии Украины Михаила Алексеевича Бурмистенко серый цвет лица, под глазами темные, набрякшие мешки, но взгляд пристальный, цепкий.

-- Старых партизанских баз давно нет, -- выслушав меня, говорит Бурмистенко. -- А вот люди должны были остаться. Вспомните, кого можете, сами, да и мы поищем. А батарейки и все прочее, конечно, дадим!

-- Товарищ Старинов привез образцы диверсионной техники, -- вступает в беседу Захаров.

-- Где они? -- оживляется Бурмистенко.

-- Внизу, в машине.

-- Ага! Ну, надеюсь, в ЦК вы диверсии устраивать не станете и ваши "игрушки" сюда внести можно?

Я мешкаю с ответом. Взрывчатку в "игрушки", если под таковыми разуметь мины и гранаты, мы не закладывали, однако электрозапалы в минах имелись, а зажигательные снаряды" вообще были настоящими.

-- Может, лучше организовать показ в другом мес-те? -- спросил я, объяснив причину сомнений. --. К тому же, с охраной недоразумение может выйти.

-- В чем вы держите ваше хозяйство? -- перебил Бурмистенко.

-- В двух чемоданчиках.

-- Несите. Дам команду, чтоб пропустили. Пока ходил за чемоданчиками, в кабинете секретаря ЦК собралось десятка полтора человек: работники аппарата ЦК, несколько секретарей обкомов. Со стола для совещаний убрали графины и пепельницы.

-- Выкладывайте добро! -- указал на стол Михаил Алексеевич и усмехнулся: -- Это, видимо, первый случай, когда в здание ЦК вносятся подобные вещи.

Я показал, как работают партизанские мины, даже действие зажигательных снарядов продемонстрировал, поместив" их из предосторожности в массивные каменные урны, принесенные из коридора.

-- Впечатляет! -- сказал Бурмистенко. -- Давайте нам эту технику, товарищ полковник, а товарищу По-номаренко передайте мою настоятельную просьбу командировать вас сюда хотя бы на пять дней. Мы ведь тоже создали партизанскую школу, а опытом похвастаться не можем.

На следующий день я вновь пришел, в ЦК, на этот раз со списком бывших партизанских командиров м специалистов минноподрывного дела, чьи имена и фамилии удалось вспомнить ночью.

-- Людей начнем искать немедленно, -- заверил Бурмистенко. -- Вашу заявку на детали удовлетворили?

-- Да, Михаил Алексеевич. Большое спасибо, выручили!

-- Говорят, долг платежом красен. Не забудьте, мы

вас ждем...

Пономаренко остался доволен результатами поездки в Киев, просьбу Бурмистенко командировать меня в Киев принял, и через два дня я снова отправился в путь. На этот раз уселись в пикап и четыре инструктора, а среди них двадцатитрехлетний командир-пограничник Ф. П. Ильюшенко, избранный мною в помощники. Был Ильюшенко кареглаз, суховат телом, 199

подтянут, быстр в движениях. Он обладал замечательной памятью и все новое запоминал прочно и надежно. В густой каштановой шевелюре молодого командира блестели серебряные нити -- память о первых днях и ночах войны: он служил в пограничном литовском городке Мариамполе, хлебнул лиха полной мерой, видел и трусость и неразбериху, но видел и несгибаемое мужество солдат и командиров, и сам проявил большое мужество в горькие недели отхода на восток. Я уже убедился, что могу положиться на Ильюшенко полностью.

Дату второго приезда в Киев помню точно -- 1 августа: в этот день Центральный Комитет партии Украины проводил совещание командования двух киев-. ских, донецкого и харьковского партизанских отрядов. Мы попали на совещание прямо с дороги.

Тревожный был день! Артиллерийская канонада приблизилась, в разных концах города слышались разрывы авиабомб, в синей вышине надрывались моторы истребителей, слышался сухой отрывистый треск авиационных пулеметов и пушек.

По просьбе украинских товарищей мы на скорую руку развернули в фойе, перед залом совещаний, выставку диверсионных средств борьбы.

Члены ЦК Компартии Украины, работники аппарата ЦК, партизанские командиры и комиссары А. Ф. Федоров, В. Т. Волков, И. Ф. Боровик и другие с любопытством осматривали "экспонаты", вертели их в руках.

Тут, в фойе, познакомился я и с Леонидом Петровичем Дрожжиным, заместителем заведующего отделом кадров ЦК, живым, энергичным, приветливым человеком.

Еще перед началом совещания я узнал от Захарова, что для партизанской школы подобрано место в Пущей Водице и что по вопросам партизанских кадров и снабжения партизан впредь следует обращаться именно к Дрожжину.

-- Добудем все, что попросите! -- пообещал Лео-нид Петрович при знакомстве.

-- Боюсь, одну субстанцию даже вы не достанете! --г пошутил я.;;

-- Какую?

-- Время, Леонид Петрович.

-- Да. Чего нет, того нет. Но будем стараться!

Доклад делал Бурмистенко. За Бурмистенко выступили другие товарищи.

Это было первое на моей памяти совещание, где всесторонне обсуждались вопросы партизанской тактики, говорилось о боевом опыте гражданской войны, вспоминалась подготовка партизанских кадров в тридцатые годы. Обсуждались и операции, проведенные отрядами, начавшими действовать в тылу врага...