Горькая истина - Шанора Уильямс

розетка с медом, сахарница и миниатюрная трехъярусная подставка для десертов. Последняя нравится мне больше всего. На золотистых тарелочках разложены лакомства на любой вкус. Внизу – сэндвичи без корочки, посередине – ячменные лепешки со сливками и малиновым джемом, наверху – мини-десерты: пирожные, чизкейки, пирожки. Мы стараемся, чтобы наши подносы выглядели максимально по-королевски, и придерживаемся английских традиций, отсюда и название чайной.

– Работа пойдет мне на пользу. Как Вероника? – спрашиваю я.

Салли расплывается в улыбке, берет поднос и направляется к распашным дверям. Вероника – трехмесячная дочка Салли.

– Ой, Джолин, она у меня такая красавица! Будет передышка – покажу тебе фотографии.

– Жду с нетерпением!

Салли выходит, и сразу же после этого на кухню вбегает другая женщина. Кудрявые волосы собраны в симпатичный хвостик на затылке, кожа цвета кофе, в который опрокинули половину сливочника. На обеих руках «рукава» из татуировок. Нос усеян мелкими веснушками.

– Вас ведь Джессика зовут? – спрашиваю я, когда она берет другой поднос с чаем и десертами.

– Точно, – с улыбкой отвечает она и как-то странно на меня смотрит.

Непонятно, что означает ее взгляд, но я решаю не обращать на это внимания.

– Сегодня яблоку упасть негде! – произносит Джессика.

– Вот и отлично! Вы все прекрасно справляетесь. Продолжайте в том же духе.

Джессика выходит, и я следом за ней. Вернувшись в кабинет, отвечаю на письма, а еще мне нужно сделать несколько звонков. Чем скорее разберусь с делами, тем скорее смогу отправиться домой и подготовиться к занятиям на велотренажере.

Звоню одному из своих поставщиков, и вдруг раздается стук в дверь.

– Я занята! – громко говорю я, думая, что это кто-то из подчиненных.

Но дверь открывается, и в кабинет заглядывает человек, которого я меньше всего ожидала увидеть. Опустив руку с телефоном, наблюдаю, как заместитель губернатора Северной Каролины Сэмюэл Санчес заходит в мой кабинет. Он одет безукоризненно: нигде ни пятнышка, ни ворсинки. Темные волосы коротко подстрижены на висках и густо вьются на макушке. Кожа у него такая же загорелая и гладкая, как у мужа Дафны. Сэмюэл улыбается, и мое сердце начинает биться быстрее.

– Сэм, что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, вставая с кресла.

– Пришел тебя проведать, Джо. Как дела?

Нервно сглатываю.

– Ты бы лучше сначала позвонил. Тебя, наверное, видели.

– А что такого? Заместитель губернатора поддерживает местных предпринимателей.

Склонив голову набок, Сэм приближается к моему столу, и кабинет кажется слишком тесным. Три окна от пола до потолка выходят на парк, куда выводят на прогулки детей и собак. Кое-кто даже устраивает здесь пикники. Парочки со стаканами кофе прохаживаются рука об руку, и надеюсь, кое-кто из них выбрал чай из моего бутика. Хотя окна в кабинете тонированные, возникает ощущение, будто меня все видят. Вернее, нас.

Сэмюэл подходит на шаг ближе, и я вскидываю руку.

– Прошу тебя, только не здесь, – тихо бормочу я.

– Хорошо.

Он останавливается, но до меня все равно долетает аромат его одеколона.

Подняв голову, гляжу в карие глаза Сэмюэла. Он улыбается – именно эта невероятно обаятельная улыбка и покорила меня в первый раз.

– Ты уверена, что не хочешь?..

К горлу опять подкатывает ком, дыхание сбивается, но я беру себя в руки и обхожу вокруг стола.

– Сэм, я тебе уже говорила, что мы должны вести себя благоразумно. А приходить ко мне на работу – значит выставлять наши отношения напоказ.

– Не волнуйся. – Сэмюэл небрежно засовывает руки в карманы. – Надолго я тебя не задержу. Просто решил заехать по дороге – узнать, как продвигается твой план.

– Кое-что пришлось переиграть, – отвечаю я. – Но у меня все под контролем.

– Замысел превосходный, Джо.

Сэмюэл делает еще шаг ко мне и вынимает руку из кармана. Жду, что он погладит меня по щеке, как обычно, но Сэмюэл замирает. Нахмурив гладкий лоб, он смотрит на мою шею.

– Что случилось? – спрашивает он, дотрагиваясь до нее пальцем.

Вспоминаю, как странно на меня посмотрела та женщина на кухне, Джессика. Она тоже заметила синяки?

– Ничего. – Я отстраняюсь, прикрывая шею.

У них всех что, рентгеновское зрение? С утра я замазала синяки косметикой и убедилась, что ничего не видно. Обойдя Сэмюэла, гляжу на свое отражение в зеркале, висящем на стене. Действительно, местами крем стерся, и теперь он на воротнике моей нежно-голубой блузки.

– Вот черт! – фыркаю я.

Беру салфетку и вытираю блузку. Когда поднимаю глаза, замечаю во взгляде Сэмюэла возмущение.

– Это он тебя так, Джолин?

– Сэм, ничего страшного.

– Ошибаешься. Полюбуйся-ка на себя.

Затем Сэмюэл разворачивает меня к себе, но я стараюсь не встречаться с ним глазами. И все равно чувствую его испытующий, пристальный взгляд.

– Джолин, так дальше продолжаться не может. Если ты ничего не предпримешь, это сделаю я.

Сэмюэл обнимает меня за талию. Прикосновение обжигает даже сквозь ткань. Я готова задохнуться, а он привлекает меня к себе, и мы оказываемся вплотную друг к другу. Второй рукой Сэмюэл приподнимает мой подбородок, и мне остается только смотреть на него.

– Вот так точно больше продолжаться не может, – выдыхаю я. – То, что мы с тобой делаем…

– Почему? Он тебя не заслуживает, – тихонько произносит Сэмюэл, и его губы соприкасаются с моими.

Невольно таю в его объятиях и отвечаю на поцелуй.

Обнимаю Сэмюэла за плечи, он порывисто подхватывает меня на руки и усаживает на край стола. Угол компьютера впивается в спину – ну и пусть. Обвивая ногами талию Сэмюэла, целую его крепче и наслаждаюсь его ласками.

– Доминик знает про нас, – успеваю я проговорить, когда мы на секунду прерываем поцелуй.

Может быть, поэтому я играю для него второстепенную роль. Муж понимает, чувствует, что я отдаляюсь.

Будто не расслышав, Сэмюэл целует меня снова, и я со стоном притягиваю его за галстук поближе.

– Пусть знает.

– Нужно еще уладить некоторые моменты, – лепечу я, а Сэмюэл между тем целует мою шею.

– Ну так уладь, Джо. Я в тебя верю.

Его слова разжигают в моей душе пожар – в хорошем смысле. Именно такого огонька мне не хватало.

Не знаю, что особенного в Сэмюэле Санчесе, перед чем я не в силах устоять? Когда мы только познакомились, я его терпеть не могла, но исключительно потому, что он явно недолюбливал Доминика. Теперь же мы с ним в одной лодке. Я не единственная, кому Доминик нанес удар в спину, кого он обманул, обидел или использовал в собственных интересах. Желая, чтобы вся слава досталась ему, он не позволяет Сэмюэлу участвовать в принятии решений. Как-то раз Доминик приписал себе задуманную заместителем реформу здравоохранения, позволяющую сэкономить миллионы долларов,