Бывший лучший друг - Элена Макнамара

может быть что-то в порядке? Что это такое, Паш? — машет рукой в сторону «клетки».

— А что не так-то? — спрашиваю ровным голосом. Я знаю, что ей всё это не нравится. Но это мой хлеб. Теперь. Теперь это — мой хлеб.

— Это не спорт, — шепчет Милла, оглядываясь по сторонам. Будто боится кого-то обидеть. А тут и так все собравшиеся знают, что это не спорт. Это просто бойня за деньги. И Милла должна это принять. Нет, обязана.

— Я же победил, — выдаю глупость. Исправляюсь. — Вам что, не понравилось шоу?

Боже, что я несу?

— Ты не должен участвовать в этом, как ты говоришь, "шоу"! — впервые Милла говорит прямо о боях без правил. А я как-то даже не совсем готов к этому прямому ответу. Думал, она всё равно примет мой выбор. Надеялся на это.

— Твоё место на ринге, — продолжает девушка.

— Там для меня нет места, — отрезаю я.

Милла как будто задыхается от моего ответа. И я уже жалею, что так грубо с ней разговариваю. Беру её за руку.

— Прости меня, Милк-Милк.

— Тебе не за что извиняться, — Милла выдергивает руку. — Просто откажись от этого всего.

— Но это невозможно, — протестую, и в глазах Миллы опять блестят слёзы. — Пойми, это то, что приносит нам деньги, — объясняю вкрадчивым голосом.

— А бокс?

— Бокс не приносит ничего.

— Значит, надо больше времени тратить на тренировки, — настаивает девушка, немного повышая голос. — А ты всё свободное время прозябаешь здесь. Ты не борешься за свою мечту. Или бокс больше не твоя мечта?

— Да при чем здесь мечты, Милк-Милк? Я реалист.

— Это не реализм, — говорит громко и обводит рукой весь этот зал и ресторан. — Это хрень собачья!

То, что она так непреклонна, то, что она не может принять мой выбор, выводит меня из себя.

Мой кулак врезается в гладкую поверхность стола, и Милла тут же отпрыгивает.

— Эй, — Влад ловит мою руку, сжимает и смотрит мне в глаза с предупреждением. — Усмири беса, чувак. Бой закончен.

Это как удар под дых. Как косвенное обвинение, что я сейчас воюю с собственной девушкой. Со своей Милк-Милк. А я ничего такого не сделал. Всего лишь ударил по столу…

Бл*дь. Я напугал её.

Она ушла.

— Дай ей время, — Влад по-прежнему держит мою руку. Рывком выдираю.

— Не лезь не в своё дело! — выплевываю, чеканя слова.

— Оставь её, Паш. Этот бой был тяжёлым испытанием для твоей девушки. Это я тебе как друг говорю, — Влад выглядит так, будто меня поучает, и от этого ещё больше закипаю.

— Да пошел ты, друг, — встаю, — не трогай её больше.

— Я ничего такого не делал, — говорит спокойно, но глаза выдают, что он врёт.

— Я вижу, как ты на неё смотришь, — цежу сквозь зубы.

— Паш, ты не в себе, — Влад бросает нервный смешок.

— Хорошо, скажи мне, что я ошибаюсь, и Милла тебе безразлична.

Молчание.

— Что и требовалось доказать.

С трудом ухожу, хотя хочется остаться и пересчитать кости на теле горе-друга. Но это сейчас не то, что мне нужно. Я должен найти Миллу.

Покидаю зону ресторана, выхожу в большое фойе. Оглядываюсь, Миллы нет. Решаю, что она на улице, собираюсь отправиться туда, но мою руку ловят когтистые пальчики.

— Куда собрался, мой боец? — Лика буквально виснет на моей шее.

— Мне пора, — сухо отвечаю, аккуратно её отталкиваю.

— Останься, — мурлычет девушка в самое ухо. — Отпразднуем твою победу.

— Я не хочу.

Но она как будто не понимает намеков. Да это уже и не намёки.

Дверь хлопает за моей спиной. Оборачиваюсь в сторону парадного выхода — никого.

Лика недовольно фыркает.

— Кого ты видела?

— Какая-то девчонка. Смотрела на тебя недовольным взглядом. Фанатка твоя, — голос брезгливый. — Надо, пожалуй, держать тебя поближе, а то не замечу, как уведут.

Смеется, но последнюю фразу, я уже не слышал.

Вырываюсь. Грубо, неистово. Лика цепляется за меня, как за спасательный круг.

— Паш, ты чего? — на этот раз испуганно.

Рычу из-за её тупости. Наконец, освобождаюсь от захвата липких рук и, не оборачиваясь, бегу на выход.

Милла

Конечно, я не убегу. Куда мне бежать?

Стою, подпираю спиной машину Павла. Новую. Подарок новых спонсоров.

Новые тренера, новые спортивные увлечения, новый виток в наших отношениях под названием недопонимание. От всей этой новизны слегка подташнивает. Когда наша жизнь успела стать такой… новой?!

А об этой девушке, что висла на его шее, даже думать не хочу. Меня это не трогает. Фанатки толпами бегали за ним и раньше. И похуже вещи вытворяли. А она что? На шее повисела?! Ха.

С горечью смеюсь над всей этой ситуацией и бросаю тоскливый взгляд в сторону парадного входа этого странного клуба. Неожиданно передо мной вырастает Пашка. Я не заметила, как он подошёл.

— Милл, давай поговорим, — лицо угрюмое, взгляд направлен себе под ноги.

— Давай поговорим, — отлепляюсь от машины, встаю напротив него.

— Эта Лика…

— О нет, нет, нет, об этом я говорить не хочу, — беглый взгляд вперёд, за Пашкину спину. Эта фанатка, то есть Лика, вышла через парадный вход и смотрит в нашу сторону. — Давай дома поговорим, — подхожу вплотную, беру его за руку. Не знаю, чем в этот момент руководствуюсь. Просто хочу уехать подальше: от этого места, от Лики (она сделала неуверенный шаг в нашем направлении), от этой глупой ситуации.

— Да, конечно, поехали, — Паша ведёт меня к машине, помогает сесть и через пару секунд возникает на соседнем кресле.

Поворачивает ключ, отъезжает. Его рука сжимает мою руку.

— Прости меня, Милк-Милк, — короткий взгляд на меня, а потом опять на дорогу. Его кадык дёргается. — Я напугал тебя…

Напугал ли он меня?

Да. Нет. Не знаю.

Я и раньше видела Пашку в гневе, но это было за натянутыми канатами, но никогда со мной. Он никогда не повышал на меня голос и уж тем более не стучал кулаками по столу. Но даже не это меня напугало. Я в глубочайшем ужасе от того, как быстро он отряхнулся от того безумия что творил в клетке. Там он был словно дикий зверь — обезумевший, жаждущий крови. А спустя тридцать минут — улыбается и просит нас наслаждаться шоу. Но тут же заводиться с пол-оборота при малейшей попытке поговорить с ним о боксе. Я не понимаю… и не узнаю его.

В салоне авто висит тяжёлая тишина.

— Я не из-за этого ушла, — наконец подаю голос.

— Хорошо, — поворачивается, смотрит изучающим взглядом. Пока светофор сияет красным светом, — что тогда? Тебе было не комфортно? Может, скучно?

Мой красноречивый взгляд говорит больше, чем слова.