Туман - Мери Ли

ко мне. В его глазах страх и решимость.

– Ты можешь не вернуться, – медленно проговаривает он.

– Я буду не одна.

– Меня там не будет.

Подхожу к Лари ещё на один крошечный шажок и обнимаю его. Руки друга сжимают меня так крепко, словно он боится, что я растворюсь в воздухе, и он меня больше не увидит. Я ведь и сама этого боюсь, но я не хочу, чтобы он отвечал за мою ложь.

Меня в этой ситуации даже спрашивать не будут. Келлер просто не позволит, а сердить его ещё больше я не буду. Ведь именно от главы нашего крыла будет зависеть моя жизнь. На его месте я бы вообще вывезла назойливого шантажиста с базы и… потеряла.

Лари каменеет, и я немного отстраняюсь от него.

– Это он? – спрашивает Лари, смотря поверх моей головы.

Отлепляюсь от друга и оборачиваюсь. По коридору идёт Келлер, смотрит чётко перед собой и не удосуживается бросить даже крошечный взгляд холодных глаз на нас с Лари. И я было начинаю радоваться этому, но через секунду понимаю – зря.

Стоит Келлеру подойти к нам, он останавливается, одаривает меня брезгливым взглядом и спрашивает:

– Брукс, почему не в чёрном?

– Переоденусь потом.

– Сейчас.

Поворачиваюсь к Лари, друг с нескрываемой злостью смотрит на Келлера и открывает рот, чтобы что-то сказать. Я знаю, что он начнет отстаивать меня, и перебив его, говорю:

– Хорошо, сейчас переоденусь.

– Через сутки твой первый выход в свет, – говорит Келлер и шагает дальше.

– Келлер? – окликает его Лари.

– Лари, не надо, – говорю я другу и встаю перед ним. – Пожалуйста.

– Ты что-то хотел, желтый? – спрашивает Келлер у меня за спиной.

Дело дрянь.

– Я хочу занять её место, – говорит Лари.

Поворачиваюсь к Келлеру и встречаюсь с ледяным взглядом.

– Он ничего не хочет. Это так, Лари не хотел отвлекать тебя от дел.

Зейн переводит взгляд с меня на Лари и обратно.

– Брукс, избавь меня от общества твоих ухажеров.

– Я её друг, – говорит Лари и практически сносит меня с места, наступая на Келлера.

Зейн даже бровью не ведет, но смотрит на нас как на непослушных детей.

– Как друг, ты мог предупредить её, что за воровство и ещё пару пунктов из правил, которые она нарушила, твоя подруга может вылететь отсюда как пробка. Я же оставил её. Пусть будет благодарна.

И, кажется, что на этом можно прекратить наше унижение и молча наблюдать, как Келлер уходит куда подальше, но Лари не успокаивается.

– Я буду куда более полезным.

– Не думаю.

– Алекс не дисциплинирована.

– Это я уже заметил.

– Лари, хватит, – прошу я, продолжая ловить заинтересованные взгляды прохожих.

Зейн разворачивается и уходит. Удерживаю Лари, но он так и прёт, как танк. Упираюсь в грудь Лари вытянутыми руками, мои ноги скользят по полу.

– Лари, стоп!

Друг останавливается и дышит так, словно пробежал сотню километров.

– Он с тобой так разговаривает…

– Это наши с ним проблемы и…

– Я не могу отпустить тебя туда.

– Лари, ты и так уже сделал больше, чем я заслуживаю. Ты помог нам добраться до этого места, спасал меня тысячу раз, врал из-за меня. Не нужно больше за меня заступаться, с этим я справлюсь сама.

Лари отступает на шаг, и я практически падаю. Друг яростно проводит рукой по волосам и, вглядываясь мне в глаза, говорит:

– Ты говоришь так, будто это просто сделать.

– Это проще, чем ты думаешь.

– Ты не понимаешь, о чём говоришь, я ведь…

Закрываю ладонью рот Лари, я знаю, что он хочет сказать. Я знаю, что нравлюсь ему и, возможно, он влюблён в меня, но это невозможно. Я, чёрт возьми, всегда это знала и по глазам друга могу понять, что именно об этом он практически мне сказал.

– Не произноси это вслух, – шепчу я.

Лари убирает мою ладонь и крепко сжимает в своих пальцах.

– Почему?

– Не порти то, что между нами есть.

Лари неприятно это слышать, но я не хочу терять его дружбу. Я не вынесу этого.

– Почему ты решила, что мои слова, которые я должен был уже давно сказать, испортят хоть что-то между нами?

– Дружба и то, о чём ты хочешь сказать… несовместимы. В какой-то момент всё пойдет крахом. Я обязательно всё испорчу. А тебя я терять не хочу. Лари, ты важен для меня…

– Как друг.

Киваю, Лари прикрывает глаза, и мне больно смотреть на него.

Лари отпускает мою руку, и я моментально ощущаю одиночество. Взгляд друга такой, словно я предала его, вогнала нож в спину. Но это не так. Если бы я позволила чему-то большему появиться между нами, это и было бы ножом. Ведь именно так я его потеряю, подставлю, предам. Да любое дерьмо может случиться.

Наблюдаю, как Лари исчезает за закрывающейся дверью лифта и только потом возвращаюсь к себе в комнату. Внутри всего двое, но я не обращаю на них внимания, сажусь на сухой участок кровати и подгибаю под себя ноги. Достаю чёрный браслет и пару мгновений рассматриваю последний браслет, что будет у меня на базе номер восемь. Пока не передумала, надеваю его и защелкиваю. Рассматривая механизм, понимаю, его невозможно снять, только срезать. Кажется, что это чёрное украшение тяжелее остальных.

В комнате начинают собираться остальные жильцы. Хьюго и Рики входят последними. Первый бросает мне самодовольную ухмылку, а второй подмигивает. Слишком много мужчин вокруг меня, пора проредить эту грядку, как минимум избавиться от назойливого рыжего сорняка.

День уже клонится к своему завершению. Я обещала Лексе поговорить с мамой, но я словно выжитый лимон. Сделаю это завтра, сообщу маме о новом почетном звании "бабушка в апокалипсис" с самого утра.

Встаю с кровати, стаскиваю мокрую простынь, с легкостью переворачиваю тонкий матрас, иду к кровати Хьюго, сдергиваю с него одеяло и укладываюсь в кровать под сопение рыжего. Он возмущается, и снова обещает мне месть, в этот раз Рики успокаивает своего друга, и тот к моему удивление не предпринимает попыток отобрать одеяло.

Глава пятнадцатая

– Брукс, подъём!

Не может этого быть. Неужели я только что услышала голос Келлера? Приоткрываю один глаз, в комнате темно, но незапертая входная дверь дарит мне полоску света. И именно в этой полоске стоит Келлер. Чёрная форма, руки за спиной, осанка до раздражения прямая, лицо – маска недружелюбия.

– Что?

– Вставай.

Оглядываю комнату, ничего не вижу, но слышу шебаршение, а потом Синтию и Хосе, они выходят из комнаты в полном обмундировании. Но не это самое странное, а то,