Теория хаоса - Ник Стоун

Она кивнула.

– У тебя всегда возникает желание напиться, когда ты встречаешься с проблемой, которую не можешь решить?

Неужели у него правда был разговор об этом с мамой Шелби (также известной как Шонда, блин, Креншо)?

– Думаю, да. Точно с того момента, как моя сестра умерла в марте.

– В твоей семье алкоголизм был проблемой?

– Мой дедушка Уолтер был алкоголиком в молодости, но он держал себя трезвым последние пятьдесят лет своей жизни.

Но все-таки Энди нашел бутылку бренди в тех коробках с вещами… И то, что избиратели бы никогда не узнали, но у его мамы тоже есть моменты, когда она может выпивать по бутылке вина каждую ночь.

– Обычно ты пьешь в одиночестве? – спросила Шонда.

Энди кивнул.

– В основном. Если только я не на вечеринке.

– И все это в тайне, я так понимаю?

Эти слова колят по-особенному.

– Да.

– И ты говоришь, что не помнишь свои слова Шелби.

– И что-либо из двух последующих дней, – вставил Энди, обхватывая голову руками и позволяя реальности возникнуть перед ним.

– У тебя были такие пробелы в памяти до этого? – спросила Шонда. –  Были другие случаи кратковременной потери памяти?

Он снова заплакал.

– Хмфмм.

Шонда положила руку ему на плечо.

– Шелби когда-нибудь говорила тебе, что я алкоголик в завязке?

Его голова дернулась вверх.

– Правда?! ВЫ?

Шонда засмеялась, и, так как вокруг не было ни единого звука, Энди понял, откуда у Шелби такой певучий смех.

– Я не пью алкоголь уже двенадцать лет. Я хорошо скрывалась – отец Шелби узнал об этом только через несколько лет нашего брака.

– Вау, – ответил Энди. – Так… что помогло вам остановиться? Если я могу спросить?

Она улыбнулась.

– Ты можешь. Я потеряла Шелби в торговом центре, когда ей было четыре года, – ответила она.

– Черт.

– Ты правильно понял. С тех пор я хожу на встречи АА.

– АА?

Она кивнула.

– Они предназначены для членов семей алкоголиков. Я очень давно хожу на такие встречи, но мне посчастливилось попасть на такую в Лос-Анджелесе. И теперь я предпочитаю ходить туда, потому что они напоминают мне о том, как мои любимые могут пострадать от того, что я поддамся желанию приложиться к бутылке, если мне становится тяжело.

– Ох, – ответил Энди.

– Я хотела бы, чтобы ты поехал со мной на следующую встречу.

– Что?

Шонда накрыла своими руками ладони Энди на столе.

– Детка, моя дочь – удивительная молодая девушка, и это необходимо, чтобы те люди, которых она впускает в свое личное пространство, могли серьезно относиться к ее особенностям. И я говорю это не во вред ей. Нет ничего постыдного в том, что наш мозг может порою работать не как обычно, и насколько я могу понять, ты тоже чувствуешь себя сейчас не совсем нормально. Я просто хочу, чтобы ты понял, что быть поддерживающей силой в ее жизни потребует определенного уровня личной непоколебимости. И я думаю, что тебе самому нужна некоторая помощь.

Энди вздохнул.

– Я понимаю.

– Мы с ее отцом стараемся сильно не вмешиваться в ее личную жизнь, потому что это будет нечестно по отношению к ней, но сейчас ты навряд ли будешь видеться или общаться с ней некоторое время. Тем временем я хочу, чтобы ты хорошенько подумал о том, правда ли ты готов справляться со всем этим в дополнение к своим личным обстоятельствам. Я не нападаю на тебя, милый. Просто хочу, чтобы мы здраво смотрели на вещи.

Шонда снова смотрела на Энди, но он понимал, что ответа она не ждет. Как минимум прямо сейчас.

– Дай мне свой телефон, – сказала она, что он и сделал. Она сделала несколько нажатий на экран и вернула его Энди.

– Вот. У тебя теперь есть мой номер. Дай мне знать, если захочешь составить компанию на одну из встреч.

– Да, мэм.

Она поднялась.

– Мне нужно возвращаться к работе. Попросить Марио тебя подвезти?

– Нет, спасибо, Шонда. Я уверен, что папа все еще ждет перед домом.

– Хорошо. Тогда добраться сможешь сам. Спасибо, что зашел к нам. – Она поцеловала Энди в лоб.

Как только Шонда вышла из кухни, Энди поднялся, оглянувшись в сторону бассейна, и вспомнил свою «не страшись неожиданностей» выходку: когда он поднял Шелби на руки и бросил в воду, чтобы доказать, что прыгнет туда за ней.

Он потряс головой. Глупо было давать обещание без уверенности в том, может ли он вообще его выполнить.

Дезориентированная

Было странно проснуться в месте, которое ощущалось, пахло и звучало не так, как место, в котором ты заснула, но еще страннее было то, что в тот же момент, когда ты открываешь глаза, ты хочешь разрыдаться. Без единой возможности остановить всхлипывания. Это ощущалось так же ясно, как и боль в боку, где, так сказать, еще несколько ступеней было добавлено к лестнице.

Так что лучше было держать глаза закрытыми.

Но ком в горле все не уходил и расширялся все больше.

– Шелли-Белли, ты проснулась, милая?

Голос твоего отца.

Открыть глаза было невозможно из-за яркого света, хотя ты на мгновение попыталась. Но этого было достаточно: за первым всхлипом последовал поток слез, заполняющий глаза даже за закрытыми веками.

– Где я?

Попытка подняться отдалась сильнейшим приступом боли в правой части тела, настолько острой и интенсивной, что не было сил даже закричать.

Сердце начало стучать сильнее.

– Полегче, детка.

Огромная отцовская ладонь накрыла твою и мягко сжала. Это помогло: далее глубокий вдох. (Что могло быть ошибкой. Сильный и въедливый лимонный запах в воздухе переворачивает все внутри живота.)

– Все в порядке. Все будет хорошо.

– Папа?

Твой голос звучит жалобно. И вот снова начинаются рыдания.

– Ох, милая моя… – Папа попытался обнять тебя, но от этого снова стрельнуло в боку. В этот раз точно крика было не сдержать.

– Ох, дочка. Прости! Можешь рассказать, в чем была причина? Может, что-то случилось?

Ты покачала головой.

– Нет. Просто… все запуталось.

Ты шмыгнула носом.

– В моей голове.

Снова слезы.

– Нет реальной причины для слез, но я не могу не плакать.

Папа кивнул.

– Ладно. Я понимаю.

– Как там Уолтер?

Ответа не последовало. Когда ты посмотрела на папу, его взгляд был направлен на что-то вне поля ее зрения, а его густые черные брови налезли на глаза и челюсть была сжата.

– Папа? Ты меня услышал.

– Я слышал, – ответил он. – Он в порядке, насколько я знаю. Твоя мама брала его на несколько тех встреч.

Кивок, и с этим жестом приходит смена настроения. Там, где раньше было неясное желание рыдать,