Зара - Елена Воздвиженская

горит в окне, а окна зашторены. Покружил-покружил шар над её избой и – хлобысть! В трубу печную и завалился! Тут-то я и смекнула, что Лятавец завёлся! Надо Наталью спасать!

Глава 34. Бабы спасают Наталью

– На другий день ранёхонько я поднялась, да к Зине побежала, чтоб всё рассказать, – продолжила бабка Нина, попивая чай, – Всё, как есть, доложила. Ох, баю, Зина, беда. К Наталье-то нашей, кажись, Лятавец повадился. Ить сказывала я ей, нельзя так, Наташка, по мужу тосковать, утопишь ты его тама слезами своими, отпусти мужика, дай ему покой, что ты душу его нервироваешь. А она и ревёть и ревёть.

– А после вдруг разом повеселела, – подхватила Матрёна, – Я даже обрадовалась, было, ну, думаю, отошла Наталья, успокоилась, слава Господу. Скоро прежней станет. Она и вправду поправилась даже, румянец заиграл, всё улыбается как-то загадочно. А раз засиделись мы с ней допоздна, уже смеркаться стало, мы ягоды перебирали, она и давай меня выпроваживать. Иди, да иди, мол, поздно уже. Я ей – пол ведра осталось, не оставлять же на завтра. А она ни в какую – ступай домой и всё. Я, говорит, спать хочу, устала. Ну, я и ушла. А ночью встала водички попить и гляжу – а у ей свет во все окна! Вот это да, думаю, вот тебе и Наталья, вот тебе и спать хочу. Я тогда ещё грешным делом подумала, не мужичка ли какого она завела, мало ли, ведь не старая ещё, хочется тепла и ласки…

– Как я Зине поведала, что ночью-то видала, – продолжила бабка Нина, – Так мы с ей и порешили, что надоть проследить за Натальей.

– Я поначалу решила, что почудилось всё Нине, – подала наконец голос бабка Зина, – Может, думаю, в бане перепарилась, вот и привиделся ей огненной шар. Да только потом сама его увидала. Я от Натальи наискось живу, дом её мне только с угла видать. Вот я и решила ночь не поспать и покараулить так, чтобы всё увидеть – у Натальи в саду спряталась.

– Как же вы туда попали? – удивилась Зара, – Неужто через забор перелезли?

Бабки Зина и Нина захихикали.

– Нет, – махнула рукой бабка Зина, – У Нины ведь с Натальей огороды задками сходятся, дак там с коих годов калиточка была, промеж собой, чтоб ходить недалёко было. Ещё Натальина свекровь с Ниной её делали.

– Мы ведь почему и печёмся об Наталье, что как своя она мне, – сказала бабка Нина, – Со свёкрами её мы очень дружны были.

– Вот зашла я, значит, как стемнело к Наталье в огород и там схоронилася в смородине, – сказала бабка Зина, – Сижу, жду, аж спина затекла. И к полуночи, гляжу – летит.

– Шар? – спросила Зара.

– Он самой, – подтвердила бабка Зина, – Большой такой, яркой. Хорошо его видать на чёрном небе. Со стороны реки на этот раз только, не из лесу уже, как Нина видала. Я замерла вся, страх такой взял. А шар подлетел к Натальиному дому, покружил над крышей, о трубу ударился, снопом искр рассыпался, и пропал. Я маненько дух перевела и подкралась к дому, решила в окошко заглянуть. Кругом тёмно. А в задней свет горит. Я туда. Три окна тама. Два крепко занавешены, ничаво не видать. А в третьем щёлочка осталась промеж занавесок. Я глазом-то припала и вижу… Мать честная, у Натальи стол накрыт. А она с кавалером каким-то в обнимочку танцует!

Я так и обмерла со страху. И тут вдруг мужик-то этот как обернётся, да как на меня глянет. А глаза-то у него нечеловечьи вовсе, девки! Жёлтые, как у козы моёй. И так он глянул, что я сразу поняла, что он меня насквозь видит, и занавески ему не помеха вовсе. Жар меня охватил. Тут уж я припустила, что было духу и бежала через весь огород, да всё Отче Наш читала, пока до Нины не добежала. Только там дух перевела.

– Что делать-то станем, Зара? – спросили бабы, – По хорошему-то надобно батюшку позвать, молитвы прочесть. Только пытались мы поговорить с Натальей, а она зверем на нас глядит, ни о каком священнике и слышать не хочет. Прогнала нас.

– М-да, – покачала Зара головой, – Затуманил нечистый дух ей голову. Призвала она его своей тоской. Да и не только тоской. Потому и не хочет она батюшку видеть.

– А чем же ещё? – удивились бабы.

– Ведь она дело сделала нехорошее, – сказала задумчиво Зара, глядя куда-то вдаль, – Не знаю уж кто и научил её, только провела она на могиле мужа своего обряд, прикопала туда своё кольцо обручальное, слова кой-какие сказала, да ночевать там оставила. А как кольцо ночь в могильной земле ночевало, забрала она его оттуда и на палец обратно надела, думала, глупая, что муж к ней вернётся, душа его. Воспользовался кто-то горем её и надурил голову. А человек в такие моменты очень уязвим для потусторонних сил и колдушек всяческих. Но да ничего, эта колдушка – не колдушка, а так название одно, слышит, где звон, да не знает, где он, бестолковая она, мы её дело быстро растопчем. Вы идите, а я вечером приду к Наталье, и вы приходите.

Как свечерело, Зара отвела Лисёнка к Марии, а сама в дом Натальи пошла. Встретила та её приветливо, чай предложила, тут и бабы подошли. На них Наталья нехорошо глянула, да только в присутствии Зары не посмела прогнать, а Зара и говорит:

– Так и так, Наталья, видели люди, что Летун к тебе повадился. Ведь недоброе это дело, сама знаешь. Не муж это твой, а бес в его обличье. Неужто веришь ты, что это Степан к тебе ходит? Нет, Степан твой давно в другом месте. Только неспокойно ему там.

– Отчего это? – испугалась Наталья.

– Да оттого, что видят они нас, переживают о тех, кто на земле остался. И знает Степан, что ты натворила. Не Божье ты дело удумала, Наталья.

– Ничего я не удумала, – отвечает та.

– Как же, ведь ты кольцо своё в могилу мужнину прикапывала.

Вспыхнула Наталья, не ожидала она от Зары такого провидения, заикаться начала, что сказать не знает. После расплакалась:

– Не знаю, словно наваждение какое на меня нашло. Ведь так я его любила, а Бог у меня его забрал. Где же справедливость? Где милость Его? Нет её!

– Не говори так, – мягко ответила ей Зара, – Не нам судить о делах Божьих. Каждого забирает Он тогда, когда надобно, не раньше и не позже. Каждому свой час. Значит, именно сейчас Степан был в самом лучшем своём состоянии, ближе всего к Богу, и именно сейчас мог сразу попасть в рай. Потому и забрал его Бог. Не нам то знать. А вот то, что ты бесовское дело сделала этими обрядами, да нечистого в дом зазвала, это плохо. Ведь вытянет он из тебя всё живое и сама следом пойдёшь за мужем на тот свет.

– Вот и ладно, – насупилась Наталья, – Всё одно без него мне не жизнь.

– А ты не думай, что ты в светлое место попадёшь, – покачала головой Зара, – Ты ведь договор заключила. Грех это большой, чёрной магией заниматься, мёртвых беспокоить. Так что тебя к тем и направят, с кем ты дружбу заимела. А о дочери ты подумала ли, коль уж свою душу бессмертную не жаль тебе, а? Как она без тебя будет?

– Что же делать мне теперь? – растерялась Наталья.

– Сделаю я так, что не сможет Лятавец к тебе попасть. Только ты потом в храм сходи, поисповедуйся и покайся в том, что сделала. Да, смотри, нынче ночью станет нечистый летать вокруг избы, в дом стучаться, ты не открывай, что бы он не говорил. Я тебе отвар дам, чтобы ты спала крепко нынче. Но если вдруг проснёшься и услышишь, как зовёт он тебя – не отвечай. Слово только ответишь, и он на тебя морок наведёт, сама дверь отворишь