Боксёров бывших не бывает! - Лена Гурова

тут сон!? Ворочаясь с боку на бок, измучилась, да ещё и замёрзла. Очень захотелось чая. На худой конец, просто горячей воды. Болтаться по незнакомому, не очень маленькому дому ночью, ещё то занятие. И я спустилась на первый этаж. В гостиной никого не было, камин догорал, столик накрыт на двоих. Мишка ждал меня, надеялся, что «бздыкалка» одумается и спустится. И фотографии на месте не было, вместо неё висел пейзажик: берёзки, озеро, рассветное солнышко. Чайник, накрытый тёплым чехлом, ещё не остыл, и я с удовольствием налила ароматный напиток в красивую фарфоровую чашку с блюдцем. Подкинула поленцев, накрылась пледом и, попивая чаёк, улетела мыслями к Сонечке. Как она там, бедная моя сокамерница. Мне даже представить было страшно, какую ношу несёт эта полуживая статуэточка…

Проснулась я в Мишкиных руках, он нёс меня наверх, целуя и зализывая мою разбитую губу.

— Родной мой, прости меня, что-то я совсем с катушек съехала. Обещаю, что возьму себя в руки и никогда больше не буду трепать тебе нервы. И слушаться буду, только разводись уже скорее. А то, пока это произойдёт, мой папа окончательно разочаруется в дочери, которая не соблюла приличия и не сохранила целомудрие. Миша, почему ты молчишь? Ты со мной не разговариваешь? Ну, и правильно, так мне и надо!

Он затащил меня в комнату, в которой я и была, положил, накрыл, выключил свет и ушёл. Молча. Ну, уж нет! Я подскочила и вылетела вслед за ним. Внизу хлопнула дверь. Он, что, оставил меня одну? Я кубарем слетела с лестницы и бросилась на улицу. Никого. Но машина на месте. Где же он? Вернулась, напялила кроссовки, какую-то куртку и вышла, придерживая дверь. Из-за угла доносился голос Мишки. Я тихонько подползла и ясно услышала его разговор с Гулей.

— При чём тут она? — Мишкин голос шипел и возмущался. — Ничего не хочу слушать, ты несёшь какую-то ересь. По-твоему получается, что эти два преступления связаны между собой. Но тогда каким боком Лиза причастна ко второму? Всё, Гуля, спасибо за информацию. Спокойной ночи. Всё, я сказал. Как ты меня достала, невеста без места, соломенная жена. — Он говорил уже сам с собой, отключившись.

Я рванула в дом, очень надеясь не проколоться. Не получилось. Мишка поймал меня уже на лестнице и стащил вниз к камину.

— Подпольщица из тебя никакая. Чего не спится, Романова? Я вроде все твои требования выполнил, извинения принял, совесть твоя чиста, спи себе, сопи в две дырки. Что опять не так?

— Я не могу… не получается… ну, одной не спится, когда ты рядом, — заблеяла я, опустив глазки, сама невинность.

— А со мной получится? Ты уверена? — И, прижав меня изо всех сил, вцепился в мои бедные губёшки, только недавно жалующиеся на боль.

Всё, нет мира, нет Земли, только космос, неизведанный, загадочный, обещающий новые приключения… Только он, мой любимый человек, сразу прописавшийся в каждом уголке моего тела и сознания. Одно единственное желание обуяло с головы до ног, желание доставить ему невиданное наслаждение. И получить самой. Что и случилось. Прямо на полу, на коврике перед камином, мы сплелись, наслаждаясь и получая громадную порцию блаженства, вселенского удовольствия друг от друга. Как же я люблю его, всего, моего, только моего, никому не отдам.

Заснули под утро, слепившись руками и ногами. Я прибалдела от прикосновения сосочков к Мишкиному широкому торсу, моя грудь прилипла к его коже, приятно покалывая и вызывая опять желание отдаться ему без остатка. Хорошо ещё, что он напялил трусы, а то бы это не закончилось никогда. Меня накрыло облако приятной истомы, я чувствовала себя самой счастливой в «охапке» Мишкиных рук, мне тут самое место.

А утром приехали его родители. Мы проснулись под гневный женский голос.

— Это ещё что такое? Михаил, твою дивизию, что здесь происходит? Ты таскаешь в родительский дом любовниц? Убирай это бесстыдное создание отсюда немедленно!

Я, спросонья, лупатила свои глазоньки, спрятавшись за Мишкину спину, подскочившего и тоже растерявшегося от пикантности момента. Господи, совершенно голая Лизонька, без макияжа, с торчащими в разные стороны антеннами всклокоченных волос, пытающаяся замотаться посильнее в вязаный плед, из ажуров которого всё равно выглядывали встревоженные соски… Вот уж зрелище, не для слабонервных. Мишка прижал меня к своей спине заведёнными назад руками. Сильно, не давая возможности сдёрнуть или провалиться уже сквозь землю.

— Что-то вы рановато. Вас что, выгнали? Вы же вечером собирались приехать?

— Не заговаривай нам рот! Кто эта девушка? И что случилось с машиной? Ты попал в аварию? С ней?

— Разрешите представить, Елизавета Романова, моя любимая женщина!

— Но то, что она — женщина видно невооружённым глазом. Что здесь делает это недоразумение?

Всё, моему терпению пришёл конец. С одной стороны — стыд и позор, а с другой — кто это здесь недоразумение? Конечно, я явно проигрывала сравнение с восточной красавицей Гулей, но не до такой же степени! Мишка как раз встал, замотав меня посильнее в дырчатый плед, и мне ничего больше не осталось, как взлететь по лестнице и скрыться в гостевой комнате. Вот и познакомились… Слёзы брызнули сами собой.

— Лиза, выходи, пожалуйста. Тебе отсидеться не удастся! Лиза!

— Я сейчас. — А сама уже стояла на подоконнике, просчитывая траекторию выхода из окружения.

Спускаясь мимо окна первого этажа, я услышала теперь уже гневные восклицания моего ненаглядного. Проскочило даже «самая замечательная девушка на свете». Очень надеюсь, что это обо мне… Обогнув дом, облегчённо вздохнула, ворота были открыты. И я была такова. Скрываясь за деревьями, понеслась к шлагбауму, потом на дорогу и в лес, за кусты, выглядывая периодически в надежде поймать машину. Но сегодня выходной, люди отдыхают, ждать придётся, видимо, долго. Из ворот коттеджа выехала серебристая машина, и я рванула наперерез. За рулём сидел Исаев. Ах, да, вот я дура, эта машина стояла во дворе его дома. Скорее всего, на ней приехали родители Мишки.

— Стоять! — Заорал изменник коварный, связавшийся с каким-то бесстыдным созданием. — Лиза, остановись.

Но я летела, как сайгак, внутрь леса, не разбирая дороги. И, как ни странно, мне удалось оторваться. Я пошла уже спокойнее, но куда? Услужливо появившийся пенёк принял мою пятую точку, предоставив возможность отдохнуть и оглядеться. Деревья кругом, ели, берёзки и осинки. Я даже разглядела гриб. В другое время точно бы с азартом занялась грибной охотой, очень я любила это дело. Но сейчас? Куда идти? Понятно, что назад, но летела я в неопределённом направлении. И где это «назад»? Утешало только то, что