Зародыш мой видели очи Твои. История любви - Сьон Сигурдссон
Желтые глаза берлинского криминального лорда подернулись пеленой грусти и усталости от жизни. Он задумчиво погладил пуделя, а затем, подняв взгляд к небу и легко ухватившись за узел галстука, тихо произнес:
– Разве не все мы имеем право на справедливый суд?
Черный Макс не стал дожидаться ответа. Он ослабил галстук, расстегнул пуговицу воротника – и в глаза девушке бросился зияющий разрез на его шее. Его голос превратился в насмешливый хрип:
– Я требую суда для меня и моей собаки!
Черный Макс вознес над головой пуделя: поперек него отпечатался глубокий след от автомобильного колеса.
– Я требую суда! – с головы в дверном проеме съехал парик, под ним открылся проломленный череп, в проломе влажно поблескивал мозг.
– И я тоже! – к ороткая стрижка задрала вверх платье, открыв истыканный ножом живот.
– Можно, и мне с вами? – высунулся из окна над ними беспризорник с отвалившимся носом, размахивая гениталиями.
– И мне? Меня изнасиловали… – п рошептала Мари-Софи, уже начиная предполагать, что проведет с этими людьми остаток вечности.
Мориц Вайс оглушительно взвизгнул:
– Изнасиловали? Да тебе повезло! Ты на меня посмотри!
Короткая стрижка одним взмахом руки влепила ему затрещину и погладила девушку по щеке:
– Нет, милая, тебе здесь не место! Максимилиан сказал, что ты можешь уйти.
Черный Макс кивнул. История закончилась. Стороны проулка сомкнулись.
* * *
На какое-то мгновение Мари-Софи ощутила себя цветком лилии, засушенным между страницами книги.
* * *
Мари-Софи осталась одна. Черный Макс и Мориц Вайс исчезли вместе с проститутками и беспризорником. Девушка вдохнула полной грудью: проулок стал прекрасным бульваром, ведущим к большой площади, на ее противоположной стороне возвышался великолепный отель Gasthof Vrieslander».
15
«Мари-Софи двинулась через площадь по направлению к Gasthof Vrieslander. Она надеялась, что никого там не встретит, что никто не заметит ее прихода, что все будут слишком заняты увиливанием от своих обязанностей, пока нет хозяина и инхаберины. Ей хотелось невидимкой проскользнуть в свою комнату, запереть за собой дверь, а потом вымыться и наплакаться под включенным на полную душем – чтобы никто ничего не услышал. Она очень надеялась, что хозяин с супругой еще не вернулись из своего яичного рейда: инхаберина могла повести себя как взбунтовавшаяся шлюха, а высоконравственности хозяина можно было доверять не больше, чем блудливому священнику.
Проходя мимо цыпленка, Мари-Софи прибавила шагу и послала статуе убийственный взгляд: «Я придушу тебя, если ты заорешь: ”Можно мне посмотреть?”»
Но пищал цыпленок или не пищал – все взгляды все равно были прикованы к девушке, она уже была у всех на устах: «Вон идет эта Майя-Соф! Смотрите, как прилепился к ней позор – словно пьяная тень… Значит, правда, что говорят о девицах, которые позволяют себя насиловать…»
Воображаемые пересуды давили ее, и последние шаги к Gasthof Vrieslander она сделала, уже сгорбившись под тяжестью своего бесчестья. Дверь в гостиницу была открыта, за ней виднелся сумрачный вестибюль, в его конце – лестница, верхние ступени исчезали во тьме.
Остановившись у входа, Мари-Софи наклонилась вперед, оперлась руками на бедра и перевела дыхание: ей нужно было собраться с силами для последнего марш-броска вверх, к мансарде. За одним из уличных столиков сидел приезжий из загорода и ел колбасу, накалывая кусочки на острие ножа. Он опасливо покосился на девушку и принялся собирать свой тормозок.
Мари-Софи почти улыбнулась: значит, инхаберина и хозяин еще не вернулись. Инхаберина обычно велела супругу велеть мальчишке велеть всем, кто не покупал закуску у них в гостинице, проваливать с их тротуара. Хозяйка была убеждена, что они все как один неотесанная деревенщина и что ее долгом было обучить их настоящим городским манерам. По ее мнению, они не видели разницы между ценной мебелью для уличных кафе и заборными столбами: «Как бы им понравилось, если бы мы приперлись к ним в деревню и рассадили наших гостей на заборах вокруг их лачуг?»
Однако у Мари-Софи были дела поважнее, чем перекус неизвестного селянина: в убогой комнатушке на третьем этаже дома по Шпюльвассерштрассе жил мужчина, любивший ее – ей нужно было смыть с себя эту любовь.
Подобрав подол платья, девушка рванула в гостиницу: не глядя направо-налево, пулей проскочила мимо стойки регистрации и прямиком к лестнице, где чуть не врезалась в старого Томаса. Отступив в сторону, она отвернулась к стене, чтобы старик мог пройти по своим делам: ей было не о чем говорить с ним, союзником Карла. Но тот, схватив ее за плечи, закричал, стараясь, насколько мог, приглушить голос: «Боже, в шоке! Боже, в шоке!»
Мари-Софи вырвалась из его хватки: ей было плевать на состояние его Бога, старому идиоту поделом подобрать себе Бога по собственному образу и подобию.
Она заскакала через ступеньку вверх по лестнице, но с площадки второго этажа ей открылась картина не лучше: официант и посыльный мальчишка прилипли к закрытой двери комнаты номер двадцать три и буквально тряслись от возбуждения. Первый был готов отгрызть костяшки собственных пальцев, второй без остановки ходил вверх-вниз, как поршень. В комнате явно происходило что-то ужасное.
– Бедный, бедный бедолага!
Но прежде чем глаза Мари-Софи успели наполниться слезами, вслед за ней на лестничную площадку влетел старый Томас и завопил все тем же приглушенным голосом: «Она пришла! Она здесь!» С разгона налетев на девушку, он толкнул ее в объятия мальчишки, которого отбросило на официанта, а тому, в свою очередь, чтобы удержаться на ногах, ничего не оставалось, как ухватиться за дверную ручку. Дверь распахнулась – и они кучей свалились на пол комнаты номер двадцать три. Там, на кровати, сидела залитая слезами повариха, а над ней стоял один из мужской парочки».
«Ну и цирк!»
«Да, моей матери выдалось совсем немного времени, чтобы оправиться от того, что с ней сделал это мерзавец Карл Маус».
«А не слишком ли все это отдает каким-то нелепым фарсом?»
«Скажу прямо, мне самому хотелось бы, чтобы возвращение Мари-Софи домой было более драматичным и серьезным, но все произошло именно так: в этот день, когда она заслуживала безраздельное участие других, ей пришлось больше переживать о бедолаге, чем о себе».
«Я ей очень сочувствую!»
«Мари-Софи выкарабкалась из кучи-малы: из пасторской каморки долетали гневные восклицания, а в ответ на них – скрип зубами. Значит, бедолага все-таки жив!
Девушка вскочила на ноги, быстро оправила на
Откройте для себя мир чтения на siteknig.com - месте, где каждая книга оживает прямо в браузере. Здесь вас уже ждёт произведение Зародыш мой видели очи Твои. История любви - Сьон Сигурдссон, относящееся к жанру Русская классическая проза. Никаких регистраций, никаких преград - только вы и история, доступная в полном формате. Наш литературный портал создан для тех, кто любит комфорт: хотите читать с телефона - пожалуйста; предпочитаете ноутбук - идеально! Все книги открываются моментально и представлены полностью, без сокращений и скрытых страниц. Каталог жанров поможет вам быстро найти что-то по настроению: увлекательный роман, динамичное фэнтези, глубокую классику или лёгкое чтение перед сном. Мы ежедневно расширяем библиотеку, добавляя новые произведения, чтобы вам всегда было что открыть "на потом". Сегодня на siteknig.com доступно более 200000 книг - и каждая готова стать вашей новой любимой. Просто выбирайте, открывайте и наслаждайтесь чтением там, где вам удобно.
