Проводки оборвались, ну и что - Андрей Викторович Левкин

эпиграф из Блейка, If the doors of perception were cleansed, every thing would appear to man as it is: infinite. Моррисон взял название у Хаксли, в самом ли деле Блейк и Хаксли ему были важны? Моррисон-то образованный, а публика же другая. Что ли, свобода как воля, но Моррисон – хороший поэт, на простых страстях не работал. Простые ходы – это уже на сцене. Да, Ulver, норвежцы, сделали альбом «Themes from William Blake’s The Marriage of Heaven and Hell», из блэйковской поэмы («The Marriage…»). Индастриал и трип-хоп. Ulver не массовые, да и после рок-времени, в 1998-м. Но, значит, в 98-м это время еще живо, так или иначе.

Тяга к дополнительной реальности могла совпадать (тут и там), она ж по-над всем, или же внутри всего, или просто где-то тут. Неподалеку от окрестностей, в которых ее ищут. Должна она где-то быть, раз о ней думают? Но это не мейнстрим, другая история и частные склонности. Какой-то мелкий муравей, головастик, кусок марганцовки. Общее для всех понимание здесь существует, но имеет не более чем побочное отношение к мелеющему острову. Его границы не видны, трепещет флажок, маленький треугольный на каком-то шнуре, последний с него не опавший, закончился праздник. Все разошлись, а у тех, кто его помнит, осталась старая машинка для тогдашней freedom. Пусть даже и не очень-то уже работает, но сохранилась, где-то лежит.

Была длинная идея построения рая через прогресс, обломалась за пару лет до пандемии. Закрылся длинный эон. А то, что иссяк рок, понятно. Будто поколение (и по половинке с краев от него) выделяет один запах; в его людях есть общее вещество, разделяемая фактура. Каким-то природным образом есть, в некотором куске времени. Основная и незаметная основа, а потом поколение сдвигается (что ли, влево), твое уже давно не главное, его вещество истончается, смысл рассеивается. Разве что случайно спохватишься: а где то, что было всегда? Но уже надо вспоминать, что именно всегда было.

Там же еще и разнообразие восприятий: к року можно было относиться так и этак. Обычно – вот, это примерно для меня, нас. Нечеткая адресность сводила разное и разных. А сейчас – сети, информация – стало конкретнее, что для кого. Вроде тут противоречие, нет – это делает полную общность и унифицирует умы. Практически ровный рай, чисто Парадайз – назови, нарисуй на аватарке себя каким хочешь, тут же таким сделаешься. Нет ничего/никого, что/кто могло/мог бы оспорить выбор. Каждый стал ровно такой, каким ему хочется быть, отчего все будут одинаковыми: Парадайз. Все хороши и так, без свободы.

Лет пять назад даже CNN выяснял, как отделять арт от аттракциона, с тех пор тема затухла. Вероятно, уже незачем. Но в каком-то изводе арт же есть и сам по себе, пусть и сферический в вакууме – откуда бы иначе его слив в аттракционы, в активизм, еще во что-то? Какой-то источник быть должен, не прикладной, а действующий внутри самих работ; этим же продолжают заниматься. С роком что-то такое же: о свободе и дверях, но и пипл, массы. Как с выпивкой: всякий получит свою радость и свою волю, но все они разные. Есть носитель, уж кто его как воспримет. Неопределенная свобода теперь не играет, свобода здесь прикладная, начальство, корпорации, гендерная равномерность и т. п. Ушла в учет личных травм и обид.

Когда о прошлом, переходящем в будущее, перешедшем – как в этой истории, то непременны банальности о прошлом. Но там были и славные банальности: как теперь они выглядят, посетители тогдашних концертов, как из них уходил этот драйв? Куда делись группиз и просто фанатки, как в них это стихало или нет? Куда деваются девушки с реклам, где-то же сложены, лежат. Что теперь с королями танцулек, принцессами дискотек? Впрочем, они ровесники, плюс-минус 10 лет, а что с нами, ничего особенного. Выцвели, стерлись названия групп на городских стенах (иногда на окраинах видишь, неожиданные). Слушали ли фаны свою музыку потом? Некоторые – да, пишут же комментарии к трекам в ютубе. Время, когда появились цветное телевидение, нейлон, поролон-полиуретан, расширяло тактильные ощущения, вставляя в мир новые субстанции, постепенно намыв временно́й остров. Теперь он уменьшающийся обмылок, от 60-х до – допустим – конца 90-х. В fb есть проект, The Vault of the Atomic Space Age, бытовые артефакты. И дизайн, и графика, и тематика – самостоятельные, канувшие. Ар-деко сейчас цитируют и не соотносясь, а 60-е – никогда. Что ли, пока видно, к чему отсылка, ар-деко уже всосался до неопознания, а тут пока еще жесткая привязка к времени и стилю; болезненно, что ли. Как с роком. Что это вообще было? Да и что тут такое вообще все вокруг, заодно? Было и есть.

Правая колонка в ютубе не в помощь, там не исходные связи. Ну, минимально старые, не поможет прямо. Ютуб, он как в городе знакомые места, иногда зайдешь, посмотреть, как им сейчас. А рядом какой-то закоулок нашелся, дом, вот этот не разглядывал. Так и здесь с музыкой, вылупляются новые места, надо ходить и туда, где не был или проходил мимо. Ну и – уже почти о том, что все это было? – связи, которые без знания обстоятельств воспринимались иначе. Ах, строил бы свой плейлист, туда бы свою жизнь и засунул, но в правой колонке все почти случайно, свобода выбора – ткнуть в одно из предложенного. Да, можно крутить вниз, ища надежно милое, но лучше игра: дюжина ссылок, выбирай из них. И назад не откручивать, открутишь и вернешься – справа уже будет чуть иначе. Может, зависит от того, во что ткнул неделю назад. Или от погоды.

Совсем почти заснул, уже быстро приснилось: чей-то альбом, в конце переделка «Everybody Needs Somebody» с быстрым шуршанием слов (было на англ., тут подстрочник): «Внутри всякого эврибади есть много разных небольших еврибади, каждому из них нужен такой же небольшой еврибади внутри другого эврибади». Так и возникают частные плейлисты. Но интерес даже не в том, что все это тут было, но как возникает из того, чего не было. Не сама механика, а – как появляется откуда-то и встроится во что-нибудь.

Утро

Открыл ноутбук, заиграл Porcupine. А в самом деле, если ехать по правой колонке, без перескоков через поиск, то получится более-менее непредсказуемо. Алгоритм ее подбора неизвестен, и незачем его исследовать. Он данность, обстоятельство. На свете неизвестного во много раз больше, чем известного, так что лучше плутать без цели. Плюс этот остров: рок, что