Убийства в Башне пяти элементов - Ши Чэнь

Если б у нас была возможность пообщаться поближе; если б мы могли говорить долго-долго, всю ночь напролет; если б мы доверяли друг другу самые сокровенные тайны наших сердец; если б… К сожалению, никаких «если б» не случится – все это может существовать только в моем воображении.

Нужно принять правду, какова она есть. В конце концов, когда-то Чэнь Сяоминь прошла рядом со мной и оставила во мне глубокий след; я думаю, что до самого конца своего жизненного пути не смогу стереть этот след. Хотя мы не очень хорошо знали друг друга, я все равно очень скучаю по ней и никогда ее не забуду. Поэтому я решил записать историю о себе и Чэнь Сяоминь. Эта история принадлежит только мне. Печальная история…

Согласно имеющимся данным, история с убийством в Академии изящных искусств Хэншань произошла через месяц после убийства в больнице общего профиля на Пинлян. В то время я принял предложение У Цянь и начал адаптировать реальный случай в рассказ, который также был одобрен многими читателями. В то время моя уверенность в себе удвоилась, я писал рассказы днем и ночью и часто пренебрежительно отзывался о Чэнь Цзюэ. Но ему, казалось, было все равно. Он запирался в своей комнате на весь день, продолжая нескончаемые математические исследования. Я помню, что это было за неделю до Дня святого Валентина. Примерно в 8:30 того утра я закончил рассказ «Убитая женщина» и отправил его ответственному редактору журнала по электронной почте. Закончив, пошел завтракать. Когда спустился вниз, то обнаружил Чэнь Цзюэ сидящим на диване и читающим книгу.

– Ты так рано встал… Сегодня что, солнце на западе взошло? – отреагировал я.

– Вчера вечером я обсуждал некоторые вопросы с профессором из моей бывшей школы. Мы проговорили всю ночь, а потом я так и не смог заснуть. – Разговаривая со мной, Чэнь Цзюэ не отрывал взгляд от книги.

– Ты уже завтракал? – спросил я.

– Ну, я приготовил на кухне тосты и яичницу-болтунью, и у меня еще осталось немного кофе. Если ты…

– Я лучше пойду куда-нибудь перекушу.

Отклонив приглашение Чэнь Цзюэ, я начал надевать пальто. Возможно, это связано с тем, что он учился за границей в ранние годы и долгое время жил в Соединенных Штатах, но его пищевые привычки сильно отличаются от моих. Например, Чэнь Цзюэ предпочитает континентальный завтрак, а вот я к нему не привык. Для моего желудка больше подходят соевое молоко и жареные палочки из теста. Я слышал, что это связано с тем, что протеазы в желудке приспособлены к перевариванию одного типа пищи.

Открыв дверь, я понял, что мое невезение достигло апогея. Начался дождь, который стремительно усиливался. Я вернулся, закрыл дверь, снял пальто и прошел на кухню.

– Эй, Хань Цзинь, не будь таким угрюмым. Завтра я поведу тебя на выставку живописи моего друга. Как у известного писателя, у тебя должны быть свои взгляды на современное искусство, не так ли? – Тон Чэнь Цзюэ был скорее насмешливым, чем утешающим.

– Извини, но я не интересуюсь искусством.

Я открыл холодильник, достал упаковку молока и налил себе в стакан. Насколько я помнил, Чэнь Цзюэ когда-то некоторое время изучал живопись. Профессионалом его, конечно, было не назвать, но на любительском уровне навыки моего друга были весьма неплохими, на мой невзыскательный вкус.

– Мужчине, который не разбирается в искусстве, трудно иметь успех у девушек.

– Какую книгу ты читаешь? – Я выпил молоко и подошел к нему. К сожалению, это была книга на английском языке. Я с трудом разобрал слово «Ренессанс». – Книга об эпохе Возрождения?

– Совершенно верно. – Чэнь Цзюэ закрыл книгу. – Как учитель истории, ты тоже должен интересоваться этой темой, верно?

– Конечно! Да Винчи – мой кумир. А «Божественная комедия» Данте – одно из моих любимых литературных произведений. Данте заслуживает того, чтобы считаться первым человеком эпохи Возрождения! – сказал я с чувством.

– Ты считаешь Данте первым человеком эпохи Возрождения? Думаю, ты говоришь о художественных достижениях эпохи, так? – Чэнь Цзюэ нахмурился, очевидно, не очень довольный моим ответом. – Если группа художников в период культурного и художественного возрождения – это высокие деревья, то прежде всего должна существовать плодородная почва, чтобы питать их. С этой точки зрения святой Франциск и Фридрих Второй, вероятно, более достойны называться «пионерами Возрождения», согласен?

– Фридрих Второй – еще куда ни шло, но ведь святой Франциск был религиозным деятелем! А ведь одна из особенностей эпохи Возрождения – ее нерелигиозность…

– Хань Цзинь, я же говорил, что ты не развиваешься! Послушай, хотя святой Франциск и был священником, в то время он определенно был другим человеком. Христианское учение, которое он отстаивал, было не суровым учением его предшественников, а учением, полным любви! Другими словами, революция, которую святой Франциск принес в христианскую церковь, изменила первоначальный облик христианства. Орден святого Франциска не предъявляет чрезмерных требований к мирским жителям. Нет противоречия между занятием светской работой и соблюдением христианских предписаний. Величие Франциска заключается в уважении бедных, проложившем путь к более поздним достижениям эпохи Возрождения в области искусства.

– Хоть в этом и есть доля правды, но…

– Дай мне привести еще один пример. До прихода святого Франциска, чтобы помочь неграмотным людям понять Библию, церковь использовала мозаичную технологию для нанесения библейских сюжетов на стены в виде иллюстраций. Но такое мастерство стоит дорого, и оно слишком вычурно. Святой Франциск предположил, что церковь – это место, где встречаются люди и боги, и она не должна быть чересчур роскошной, поэтому появились фрески. Стоимость росписи заметно ниже, а эффективность производства высокая, и она выглядит как работа простого человека. Эффект от этого отличный. Следовательно, без святого Франциска не могло бы возродиться искусство настенной живописи. Большинство ее шедевров в эпоху Возрождения находились в церквях ордена святого Франциска, что доказывает мою мысль.

– Ну, в любом случае я впервые слышу о подобном. – Я беспомощно пожал плечами, не проявляя к затронутой теме никакого интереса. Чэнь Цзюэ тоже прекратил разговор и продолжил читать.

Возможно, я встал слишком рано, и на меня внезапно накатила сонливость. Зевнув несколько раз, я поднялся в свою комнату, планируя немного вздремнуть. Не знаю, как долго я спал. Сквозь сон услышал, что Чэнь Цзюэ зовет меня снизу. Сначал я решил, что это слуховые галлюцинации – в последнее время, с возрастом, у меня стали потихоньку проявляться всевозможные странные проблемы со здоровьем. Но быстро понял, что ошибки быть не могло: мой друг звал меня. Я откликнулся и встал с кровати. Открыв дверь комнаты, увидел стоящего за ней Чэнь