Фугу - Михаил Петрович Гаёхо

сказал Ипай Владимир.

— Бог Саваоф тебя выбрал. Что ты мог?

«А женщины тоже принимают свою таблетку?» — хотел спросить Ипай Владимир, но промолчал.

Две остановки проехали молча.

— Когда ты выходишь? — спросила Кубито-тян на третьей.

— Собирался на пункт обмена — обменять свою чурингу, но эту остановку мы уже проехали.

— Ты теперь под защитой Духа, можешь вообще не носить чурингу.

— Для блезиру надо, чтоб не цеплялись, — сказал Ипай Владимир и, поскольку проезжали мимо дома с горгульями, добавил: — Здесь у забора я видел, как у чувака срезали жир с почки.

— Как ты туда попал? — удивилась Кубито-тян.

Ипай Владимир рассказал.

— Говорят, в этом доме живет семья майоров-фрилансеров, — сказала Кубито-тян.

— В детстве я очень боялся, что мне срежут жир с почки, — сказал Ипай Владимир. — А оказалось, что надо было бояться треугольной таблетки.

— Не бояться нужно, а радоваться. Ты ведь радовался, когда пел, радовался, когда плясал, — разве нет?

— Радовался, — кивнул Владимир, — но это была не моя радость.

— Не твоя, разумеется. Но убери из тебя не твое, что останется?

— Может, выпьем кофе? — предложил Ипай Владимир, подумав.

— Нам сейчас выходить, — сказала Кубито-тян.

Трамвай остановился, они вышли.

— Кем ты был — тогда? — спросила Кубито-тян.

— Апостолом. Петром.

— Согласись, что быть апостолом Петром прикольнее, чем Ипай Владимиром.

— Да, но ведь я все-таки не апостол Пётр.

— Ты апостол — апостол Пётр, и апостол Павел, и все прочие апостолы, и Иоанн Креститель, и Илия Пророк, поскольку каждый из них — это Господь Саваоф, и ты тоже.

— А кем сегодня была ты? — спросил Ипай Владимир.

— Я богородица, — сказала Кубито-тян. — Все женщины — богородицы.

42

обжигать посуду

По правую сторону улицы были особняки за заборами, а по левую — трехэтажные дома, более или менее обыкновенные.

— Здесь я живу, — сказала Кубито-тян.

— Хороший дом, — сказал Ипай Владимир.

— Заходи, если хочешь, выпьем кофе.

— Кофе?

— Да, кофе. Родителей не будет сегодня.

— Не знаю программы вечера, — сказал Ипай Владимир. — Эта треугольная таблетка, она ведь что-то меняет?

— Не так много, как ты думаешь.

— Я позвоню своим, — сказал Ипай Владимир.

Но позвонить не получилось. «Доступ к услугам связи ограничен», — произнес синтетический голос.

— Это надолго, — сказала Кубито-тян.

— Тогда я поеду, мама будет беспокоиться.

— Конечно, — сказала Кубито-тян. — И приходи завтра в «Коридоры», я покажу тебе, как обжигать посуду.

43

не гарантирует безопасности

Ипай Владимир поехал на трамвае обратно.

Но не доехал. «Трамвай дальше не пойдет, просьба освободить вагоны», — объявил трамвайный фебель, и пришлось выйти.

Взять самокат не получилось, сервис не гарантировал безопасности в темное время суток.

Владимир пошел пешком, да уже и недалеко было.

Но стремно. Улицы были темными, фонари тусклыми, тени длинными. На перекрестках вкрадчивый голос предупреждал: «Режим освещения не гарантирует вашей безопасности. Соблюдайте осторожность».

Владимир соблюдал, но не уберегся, обнаружив вдруг, что лежит на земле лицом вниз. А как падал, не помнил.

Неужели срезали жир с почки? — первая мысль была такая.

Владимир ощупал голову, поясницу. Все было на месте, и ничего не болело.

Но если жир с почки срезали грамотно, пропев специальную магическую песню, у человека вроде бы и не должно ничего болеть.

Дома Ипай Владимир осмотрел перед зеркалом свою поясницу и увидел там тонкую красную линию, след от разреза.

44

мама, я умру?

— Мама, я умру?

— Нет, сынок, им не нужна твоя жизнь, им нужен твой жир.

— Они тебе сделают прививку, — сказал Кумбу-отец, — вроде как от столбняка, но от их столбняка. Только с ними нужно договориться.

45

австралийских богов нужно знать в лицо

Приемная комната была большая, как хороший спортивный зал, но с низким потолком. И длинная. По стенам были развешаны бумеранги, диджериду и вувузелы (да, да — вувузелы), а у входа стояло чучело кенгуру.

В комнате стоял стол. За столом сидел человек в форме майора-фрилансера и в маске какого-то австралийского бога. Хотя австралийских богов нужно знать в лицо.

Свет в приемной был так установлен, что тень сидящего за столом тянулась по полу во всю длину зала, оставляя у противоположной стены чуть-чуть для прохода.

Тень делила помещение на два сектора. В правом на неудобных стульях сидели ожидающие приема посетители, а оттуда поодиночке переходили в левый, к столу, где сидел майор.

Было четыре группы стульев по числу классов с соблюдением социальной дистанции между ними, кроме того, каждому посетителю вручалась бумажка с номером. Синтетический голос объявлял, кому на выход, кому приготовиться.

Очередь продвигалась быстро. Ипай Владимир услышал свой номер, поднялся со стула, осторожно обогнул голову длинной тени. Подошел к столу.

— Здоров, годен, — сказал майор, сканируя Владимира через узкие глазные прорези, и тут же рявкнул: — Здоров, спрашиваю?

— Здоров, — сказал Ипай Владимир.

— А грешок есть за тобой, — сказал майор, продолжая сканировать.

— Какой грешок?

— Надо знать.

Ипай Владимир не знал.

— Будем молчать?

— Я не помню.

— Кру-у-гом! — рявкнул майор.

Ипай Владимир исполнил команду.

— Двадцать шагов вперед. Шагом марш!

Ипай Владимир сделал двадцать шагов и уперся в стенку.

— Нале-во! — скомандовал майор и повернул голову.

Тень у ног Владимира повернулась хищным масочным профилем.

— Я вспомнил! — обрадовался Владимир. — Наступил, извините, на голову тени майора-фрилансера. Но я раскаялся. Обещаю, этого больше не повторится.

— Надо помнить. — Майор поманил Ипай Владимира пальцем.

Ипай вернулся к столу.

— И смотреть под ноги, — сказал майор.

— Смотреть под ноги, — повторил Ипай Владимир.

— Подпиши здесь, — сказал майор. Черные зигзаги разбегались от щели его рта.

Ипай Владимир подписал нужную бумагу.

— Сдавать жир будешь три раза в месяц. Шучу. Раз в три месяца. Укольчик сделаешь в клинике — от столбняка. И пройдешь медосмотр. Сегодня. Слышал? Сегодня.

Майор угрожающе наклонил голову. Маска неведомого бога на его лице была цвета темной охры. На ней — черные и белые линии, углы и зигзаги.

46

какой жир?

Выйдя из приемной, Ипай Владимир набрал Кубито-тян.

— Не смогу прийти сегодня, — начал он и стал рассказывать обо всем, что случилось, пока синтетический голос не вмешался: «Вы сообщаете информацию, не подлежащую оглашению». И связь прервалась.

— Вот такие дела, — сказал Ипай Владимир, когда говорить стало можно.

— Печалька, — сказала Кубито-тян.

— Просто конец света, — вздохнул Ипай Владимир.

— Не кисни, помни, кто ты есть.

— А кто?

— Уже забыл? Ты апостол Пётр, ты Иоанн Креститель, ты Господь Бог Саваоф.

— Это радует, — сказал Ипай Владимир. — Если я Господь Бог Саваоф, то от