Без времени и места - Михаил Чумалов

древнего города хоронили умерших. Вырубали в скале ниши и делали стены и крышу из больших плоских камней. Получался склеп. Затем склепы засыпали землёй, и так возникали курганы. Таких там, в южных степях, множество. И вот, копаем мы один из таких склепов, снимаем землю и видим, что кладка его верхнего свода – целая. А что это значит? А это значит, что захоронение может быть нетронутым.

– Ой, это же страшно! – это Ламцадрица схватила Андрея за ладонь. – Ведь там же покойники! И вы не боитесь?.. Я вот слышала, что где-то нашли мумию… ну, фараона… а потом все, кто там был, умерли. Говорят, это фараон отмстил.

– Байки всё это, легенда, – сказал Андрей и вытащил свою ладонь из рук девушки. – Пойми, мы же туда лезем не с корыстью. Для науки это один из немногих способов узнать что-то о древних временах. Хотя я знаю одного археолога, который… ну… перед тем, как копать, мысленно просит у покойника разрешения. Мол, прости, брат, что потревожил, но это для дела… Итак. Нашли мы целый склеп. Большинство-то древних гробниц давно уже разграбили – ещё в античные времена – и всё ценное оттуда забрали. Люди ведь во все времена одинаковы: ради наживы готовы на всё, даже духи мёртвых их не пугают. В таких случаях обычно верхние камни убраны или повалены внутрь. Потом их заносит землей, и сразу не поймешь, тронут курган или нет, пока не докопаешься до кладки. А тут – свод целый, и там под ним должна быть погребальная камера, где могут быть интересные находки. Тогда в могилу вместе с покойником часто клали то, что понадобится ему для загробной жизни. Ну, как в египетских пирамидах, вы же знаете.

– Как интересно! – воскликнула Наташа Тёмненькая. – И что вы там нашли? Золото? Украшения? Древнее оружие?

– Вот ты, Наташа, мыслишь так, как и многие, – отвечал Андрей. – Дескать, если скифы – значит, у них золота должно быть навалом. В реальности золотые находки случаются очень редко, это большая удача. Как я говорил, почти всё золото из курганов украли ещё в те далёкие времена. Да и жители этого городка были не так уж богаты, чтобы в золоте ходить и его в землю зарывать. Кстати, сразу скажу, склеп-то этот пустым оказался, грабленым. Но мы тогда этого ещё не знали.

– Вот обида! – сказала Наташа. – Столько сил потрачено – и всё зря?

– Почему же зря? Археологи – не золотоискатели, у них другая работа. Она позволяет понять, как люди жили, откуда пришли, чем занимались, во что верили, как хоронили своих близких. Копают ведь не ради золота и даже не только ради находок. Находки – это что-то вроде бонуса.

Сергей Ильич, который начал было задрёмывать на своей лежанке за перегородкой, прислушался. Всю жизнь он прожил в Крыму, но о его истории знал немного. Сейчас он почувствовал нечто вроде уважительной зависти. «Интересным делом люди занимаются, – подумал он. – Открывают тайны прошлого, выкапывают их прямо из земли, по которой мы ходим. А я…». И червяк совести с новой силой зашевелился где-то внутри него.

– Ладно тебе заливать! – вдруг встрял в разговор Пшеничные Усы со своего места в соседнем купе. – Да кому это нужно: «Как жили, откуда пришли, во что верили»? Какая разница?! Эти люди померли давно. Только деньги народные тратите… А золото – оно золото и есть. Сдашь государству – твои двадцать пять процентов законные. А можно ведь и не сдавать. Кто там видел, что ты нашёл? Ну признавайся, что у тебя там в рюкзачке припрятано?

– Не судите по себе, – сухо отшил его Андрей. В его рюкзачке был припрятан осколок керамического сосуда с узором, подобранный из отвала в качестве сувенира. Таких там были сотни: греки выстилали боем керамики полы склепов. Научной ценности осколок не представлял, но как это объяснить этому куркулю? – Мой рассказ не об археологии, а как раз о золоте, которого не было.

Андрей разлил по стаканам вермут, отпил и продолжил:

– Не знаю, как они узнали, но вскоре по округе пронёсся слух: мол, эти археологи нашли что-то этакое. К раскопу стали приходить разные люди с расспросами: «А что это вы тут копаете?.. А нашли ли чего?.. А как насчёт золотишка?»… и тому подобное. И тогда мы поняли, что раскоп надо охранять. Днём-то мы здесь работаем, а ночью он бесхозный. Ночевали мы в палатках, в лесочке, в километре оттуда. А ну как придут ночью и станут копать? Ничего, конечно, не найдут, но нароют ям и загубят работу всей экспедиции за сезон. Решили ночевать по очереди на раскопе. В одном из склепов, уже расчищенном и пустом, устроили лежанку для дежурного. И даже вырезали из деревяшки нечто, напоминающее пистолет. Так, на всякий случай…

Пшеничные Усы хмыкнул презрительно, но уши держал на макушке. Андрей продолжал:

– Темнеет там рано, вечера длинные, и сидеть одному в склепе посреди степи невыразимо скучно. Поэтому после работы оставались ещё двое-трое, кроме дежурного, и до ночи прямо в склепе мы играли в преферанс при свечах. Затем друзья уходили ночевать, а дежурный нёс вахту до утра один. Всё это ещё больше взволновало жителей окрестных посёлков. Поговаривали, что кто-то видел всполохи света и слышал глухие голоса, доносящиеся прямо из могил. Ночью в степи это выглядит мистически и пугающе. Не иначе как ожили мертвяки, потревоженные этими безбожными археологами!.. И вот наступила ночь моего дежурства. Ребята ушли заполночь, и я остался один.

Поезд раскачивало, звенели стаканы на столе. Вермут начинал оказывать своё волшебное действие, он проникал прямо в мозг и открывал в нём какие-то новые свойства. Андрей ощущал себя одновременно и сидящим в купе и лежащим в спальном мешке на нагретом за день каменном ложе. Крыша вагона будто раскрылась, и бездонное южное небо заблистало над ним мириадами огней. Андрей почувствовал пряный запах степных трав, услышал многоголосие насекомых, шорох ночного ветерка среди каменных плит. Речь его лилась легко.

– Лежу, не спится. Темно, цикады трещат. Вдруг слышу голоса. Выглянул я из склепа: мужчина и женщина, оба лет сорока. У мужика в руках лопата, обычная, штыковая. Вот, думаю, чудак. Это тебе не огород копать. Тут без кирки делать нечего. Тут земля за тысячелетия спёкшаяся, твёрдая, как бетон… Короче, лежу, наблюдаю, а у них спор происходит: женщина ни в какую не хочет к могилам приближаться, боится до слёз, а мужчина её уговаривает, но видно, что и сам побаивается. Несколько минут они препирались, а потом