Исповедь - Сьерра Симоне

деятельности. Я не стремлюсь к деньгам, успеху или власти. Мне нравятся старинные вещи: древние языки и обряды, древние боги.

– Думаю, я могу представить тебя подростком, – задумчиво произнесла Поппи. – Держу пари, ты сводил девушек с ума: сексуальный, спортивный и любящий книги. А еще такой опрятный.

– Нет, я не всегда был таким. – Пару секунд я раздумывал, стоит ли вдаваться в подробности, но мы только что разделили нечто столь интимное, зачем скрывать это от нее? Только потому, что оно вгоняло в депрессию? Внезапно мне захотелось поделиться. Я хотел, чтобы она узнала обо всех мрачных воспоминаниях, которые преследовали меня, хотел поделиться своими непосильными тяготами, которые переносил в одиночку, и позволить ей облегчить это бремя острым умом и нежным состраданием.

Я убрал руку с ее груди и скользнул пальцами под ребра, прижимая ее ближе к себе.

– В тот день, когда я нашел сестру, – начал я, – в одну из майских суббот, разразилась сильная гроза, и хотя был день, вокруг царил полумрак, как ночью. Лиззи забрала машину Шона домой из колледжа – они оба тогда учились в Канзасском университете, – и поэтому приехала на выходные домой. Родители повезли Эйдена и Райана на обед, и я решил, что они взяли и Лиззи с собой. Я проспал допоздна и, проснувшись, обнаружил пустой дом.

Поппи молчала, но прижалась ближе, придав мне храбрости продолжить.

– Была яркая вспышка света, затем раздался грохот, как будто перегорел трансформатор, и электричество вырубилось. Я нашел фонарик, но дурацкие батарейки сели, так что мне пришлось отправиться в гараж за новыми. Мы жили в старом доме в Бруксайде, поэтому гараж располагался отдельно. Мне пришлось пробежать под дождем, а потом, когда я вошел туда, сначала было так темно, что я ее не увидел…

Поппи нашла мою руку и сжала ее.

– Я нашел батарейки, и мне просто повезло, что в тот момент, когда я повернулся, сверкнула молния, иначе я не увидел бы Лиззи. Она висела там, как будто застыла во времени. В фильмах они всегда раскачиваются, и слышен небольшой скрип, но в гараже было так тихо. Просто полное безмолвие. Помню, как побежал к ней и споткнулся о деревянный ящик из-под молока, набитый шнурами, а потом повсюду полетели банки с краской, составленные пирамидой, и я поднялся с пола. Рядом валялась стремянка, которой она воспользовалась… – Я не мог произнести этих слов, не мог произнести «стремянка, которой она воспользовалась, чтобы повеситься».

Я проглотил ком в горле и продолжил:

– Я поставил ее обратно в вертикальное положение и поднялся по ступенькам. Только сняв Лиззи с петли и взяв ее на руки, я понял, что испачкал руки, когда споткнулся и упал. Они были мокрыми от дождя, измазанными грязью и машинным маслом, и я замарал грязными пятнами все ее лицо…

Я сделал глубокий вдох, заново переживая тот момент: панику, поспешный звонок в 911, сдавленный разговор с родителями, которые сразу же помчались домой. Они и Эйден вбежали в гараж всего на несколько минут раньше полиции, и никто даже не подумал не пускать внутрь Райана. Ему было всего восемь или девять, когда он увидел сестру мертвой на полу гаража. А потом красно-синие проблесковые огни, и парамедики, и подтверждение того, что холодная кожа и пустые глаза уже сказали нам.

Лиззи Белл, волонтер приюта для животных, фанатка Бритни Спирс и обладательница тысячи других характерных для девятнадцатилетней девушки черт, была мертва.

Несколько мгновений были слышны только звуки нашего дыхания, легкий шелест простыней, когда Поппи коснулась моей ноги своею, а затем мое сознание снова наполнилось воспоминаниями.

– Мама все пыталась оттереть грязь, – произнес я наконец. – Пока мы ждали людей коронера, которые должны были приехать за телом. Все это время. Но от масла не так просто избавиться, и поэтому то пятно оставалось на лице Лиззи до тех пор, пока ее не увезли. Мне было до такой степени это ненавистно, что я решил выдраить этот гребаный гараж сверху донизу, и я это сделал. С тех пор все в своей жизни я содержу в чистоте.

– Почему? – спросила Поппи, повернувшись и приподнявшись на локте. – Тебе от этого становится лучше? Ты беспокоишься о том, что нечто подобное повторится?

– Нет, дело не в этом. Не знаю, почему я до сих пор продолжаю это делать. Возможно, это навязчивая привычка.

– Похоже на искупление.

Я не ответил, прокручивая в голове ее слова. Когда она формулировала это таким образом, казалось, что на самом деле я не отпустил Лиззи, что я все еще борюсь с ее смертью, борюсь с чувством вины за то, что проспал в тот день и не смог ее остановить. Но прошло уже десять лет, неужели я все еще цеплялся за это?

– Какой она была, – спросила Поппи, – когда была жива?

Я задумался на минуту.

– Она была старшей сестрой, поэтому иногда проявляла материнскую заботу, а порой была вредной. Но когда в детстве я боялся темноты, она всегда позволяла мне спать в ее комнате и прикрывала меня, когда, став старше, я нарушал комендантский час.

Я проследил взглядом за полосками света на одеяле, пробивавшиеся сквозь неплотно прикрытые жалюзи.

– Она действительно обожала ужасную поп-музыку. Часто оставляла свои диски в CD-плеере Шона, когда брала его машину, и он жутко бесился, когда его друзья садились в автомобиль, а он включал автомагнитолу, и начинала звучать какая-нибудь мальчиковая поп-группа или Бритни Спирс.

Поппи склонила голову набок.

– Лиззи – причина, по которой ты слушаешь Бритни Спирс, – догадалась она.

– Да, – признался я. – Это напоминает мне о ней. Бывало, она так громко пела в своей комнате, что ее пение было слышно в любом уголке дома.

– Думаю, она бы мне понравилась.

Я улыбнулся.

– Наверное. – Но потом моя улыбка сползла с лица. – В выходные, когда должны были состояться похороны, мы с Шоном решили на несколько минут сбежать от родственников в доме и сходить в «Тако Белл». Я хотел сесть за руль, но мы не подумали… забыли, что она была последней за рулем. Заиграла ее музыка, и Шон… он был огорчен. «Огорчен» – неподходящее слово для описания того, каким был мой старший брат. Ему только что исполнился двадцать один, и поэтому он оплакивал смерть Лиззи по-ирландски: слишком много виски и слишком мало сна. Я повернул ключ в зажигании, и зазвучали первые такты O-o-ops, I Did It Again, невыносимо громкие, потому что Лиззи включала громкость на полную, и мы оба застыли, уставившись на радио, как будто демон выполз прямо из гнезда для компакт-дисков. А потом Шон начал кричать и материться, пиная приборную панель с такой силой, что старый пластик треснул, вся машина затряслась от его ярости и неприкрытого горя. Лиззи с Шоном были самыми близкими по возрасту, соответственно – лучшими друзьями и заклятыми врагами. У них были общие машины, друзья, учителя, наконец, колледж с разницей всего в год, и из всех нас, братьев Белл, именно в жизни Шона ее смерть образовала самую большую дыру. Поэтому в тот день он пробил дыру в своей машине, а затем мы отправились в «Тако Белл» и никогда не обсуждали это. По сей день. Я никогда никому раньше не рассказывал эту историю, – признался я. – Так легче говорить о Лиззи.

– Как так?

– Обнаженным и уютно устроившимся в постели. Просто… с тобой. С тобой все намного легче.

Она положила голову мне на плечо. Мы лежали так некоторое время, и только я решил, что Поппи заснула, как она произнесла в темноте:

– Это из-за Лиззи ты боишься полностью расслабиться со мной?

– Нет, – ответил я озадаченно. – С чего бы это?

– Просто кажется, что она является мотивацией для многого из того, что ты делаешь. И она подверглась сексуальному насилию. Вот и возникает вопрос: может, поэтому ты боишься делать это, сделать с кем-то другим то, что случилось с ней?

– Я… думаю, я никогда не думал об этом с такой точки зрения. – Я снова нашел ее волосы и принялся играть с ними. – Возможно, поэтому и не знаю. Только в колледже я осознал свои предпочтения, но это