Эльчин Гасанов - Палачи и жертвы

- Поэтому, господин Бахрамов, я хочу лишь сказать, что у каждого человека свой путь к Парнасу, к своей победе. Не важно, какой это путь, главное, чтобы этот путь был. Время летит очень быстро, а когда время летит, то и человек спешит, не хочет опаздывать, отставать. Вы сегодня опередили свое время, господин Бахрамов, вы вошли в историю, пусть даже маленькими шагами. Но все же вошли. Я приветствую вас в наших рядах, и в знак благодарности примите от меня на память вот этот перстень.

Ее величество Королева Елизавета грациозно сняла с пальца большой перстень ослепительного блеска и протянула его Бахрамову. То, что случилось потом, нигде не отмечалось долгие годы, так как это было не выгодно, точнее, не эстетично. Тофик Бахрамов, увидев протянутый ему перстень, наконец-то понял, о чем идет речь. А речь шла о простой королевской благодарности, которую Бахрамов отверг. Да, именно отверг. Он покраснел, смутился, повернулся в сторону выхода, потом резко затормозив, попросил переводчика перевести ее величеству следующие слова:

- Ваше величество! Я благодарю вас за ваш подарок, но принять его я не могу. Может быть это и помешает мне утвердиться в истории в которую я не так давно вошел. Но мне кажется, своим отказом Королеве Англии, я войду в историю еще тверже.

Сказав это, он резко поспешил к выходу.

А Семенов, уже минут двадцать ждал Бахрамова у ворот королевского дворца. Офицер заволновался, когда увидел у лестниц Динста и Гальбу. Бахрамова что-то не было. Глаза Семенова резко увеличились в количестве, их стало не 2, а уже 10. ''Нет, они думают, что меня, старого подполковника можно провести? Не тут - то было. Я очень внимателен, очень. И в этом моя сила''. Он продолжал усиленно наблюдать даже за мухой, пролетевшей мимо.

''Как жаль, что я не знаю английского. А то бы я поговорил с хорошенькими женщинами. Их здесь, в Лондоне, немало''. Действительно, рядом с Семеновым проходили, мелькали молоденькие лондонские девушки. Он, вздыхая и улыбаясь, провожал их взглядом и думал: '' Вот бы поболтать с ними, просто поболтать, не больше. Поддать бы чуть-чуть, и все. А то дом, жена стерва, крикливые дети, Москва, да и вся эта советская срань, эта серая действительность сидит у меня в кишках. Когда я увижу еще Лондон, когда? Да и работа у меня, на посту я, блин, стою. Что-то этот Бахрамов запаздывает''.

И вдруг сзади он услышал нежный голос молодой девушки:

- Сэр, разрешите прикурить.

Семенов чуть с ума не сошел. Перед ним стояла броская высокая девушка. Она была смуглая, мулатка, со сверкающими глазами, полными грудями и с длинными черными волосами почти по пояс. Семенов за весь период своего наблюдения первый раз отвлекся, отвернулся от объекта, за кем следил, вернее, присматривал. Его завлекла красота. Он всем телом повернулся к незнакомке. Она говорила по-русски с заметным акцентом, но все же ее слова были понятны Семенову. Он быстро зажег ей сигарету, и еще раз одним глазом взглянул в сторону прохода, откуда должен был появиться Бахрамов. Но его мысли были уже заняты этой красоткой, и он всем своим мощным корпусом развернулся в ее сторону:

- А как вас зовут, леди?

- Мари, просто Мари. А вас?

- А меня Саня, Александр. Можно просто Саня.

А может, ее звали не так, подумал он. Тем не менее, она ему понравилась. Ее большие черные глаза, аппетитные груди, красивые и крутые бедра возбуждали его. Настоящая топ модель, вспомнил про нелегальные иностранные журналы Семенов. От ее темной бронзовой кожи пахло шоколадом. По крайней мере, он захотел ее съесть и уже начал потеть. И все же его пока мучил один вопрос.

- Простите мое любопытство, Мари, а откуда вы знаете русский.

- А я училась в Москве, в Университете Патриса Лумумба.

- А, понятно (не совсем ей доверяя).

- Может, выпьем виски, сэр Александр? Я живу одна, здесь рядом, недалеко.

- А где?

- Да вот там, за углом.

Семенов полностью взволнованный такой новостью, буквально на минуту потерял бдительность, отвернулся от места наблюдения. Его заманивала ее красота, красивый бюст, глаза и нежность, и вообще то, что она предложила. Воистину люди падки на красоту. Любая красивая и яркая вещь может руководить человеком как пожелает. Красота Мари, как магнит, притягивала Семенова к себе. Он начал рассматривать улицу Лондона, точнее дом Мари, на который она показывала рукой. Он уже минуту как смотрел туда, а в этот момент Бахрамов в сопровождении официальных лиц прошелся по коридору и вышел на улицу. Сев в машину, эскорт уехал в гостиницу, где оставалась советская делегация. В шуме английских фанов, празднуюших победу своей сборной, Семенов не заметил, прозевал Бахрамова. Буквально через пол - минуты он вновь возобновил наблюдение за выходом, но опять ничего не увидел. Не судьба.

- Ну, сэр Алекс, не выпьете ли вы со мной за наше знакомство?

- Пошли!

"К черту все, к черту, пошли все на хер. Ничего не случится, если я немного здесь развлекусь. Пол - часа, максимум час, не больше. И потом бегом в отель. А с Бахрамовым ничего не случится при таком сопровождении. Куда он денется? Тем более он знает, что я за ним присматриваю. Не обязательно видеть того, кто тебя контролирует, достаточно просто знать, что ты под контролем. Иначе и в Бога никто не верил бы. Я повстречал здесь ту, о которой всегда мечтал. Я вспомнил! Я ее видел во сне, в детстве. В далеком детстве. Мы играли с ней на берегу озера, где был плавающий остров с церковью. И мы сидя на берегу слышали пение монашек. Я это помню. Блин, что я несу. И все же это было''.

Вот так, размышляя, Семенов бросил окурок сигареты на асфальт. Будто что-то родное он откинул от себя, и направился вместе с Мари в сторону ее квартиры. Благо, она жила недалеко, ходьба заняла минут 15, не более того. ''Ничего, 15 минут терпения, зато потом кайф. В Москве, в КГБ, терпишь годами, чтобы потом получить плеткой по шее''.

Квартира Мари оказалась скромной, не совсем обставленной, как это предполагал увидеть Семенов. Пока Мари готовила кофе, он сидел на диване, и рассматривал картины неизвестных ему художников. Картины были старые, древние. Они висели на стене. Он подошел к ним поближе, и ему стало хорошо, спокойно. Он не мог предположить, что сейчас произойдет комбинация, которая полностью изменит всю его жизнь.

Мари разложила на столике коньяк, коробку шоколад, фирменные сигареты.

- За вас, Мари.

- А я за вас, Саня.

Послышался звон бокалов. Они выпили, потом еще, и еще. Ведь выпивка для русского это не просто спирт, это не просто алкоголь-это как бы русская идея, мысль, где душу надо вывернуть наизнанку, а иногда и желудок тоже, чтобы черти кругом тушевались.

- Вы много пьете, Мари.

- Это ничего, Саня. Главное не то, что входит в рот, а что оттуда выходит.

- Хм... Хорошо сказала. Это откуда?

- Оттуда. Не берите в голову, лучше берите в рот.

- (Улыбаясь) Это вообще классно сказано.

- Ну что, Саня, мы так и будем пить.

Семенову, старому чекисту, не надо было намекать дважды. Они пошли в спальню. Такое Семенов еще не видел. Мари делала с ним что-то невероятное, ну, это по меркам тех лет. Такого он в России, по крайней мере, не видал. Как говорится, чем выше культура, тем ниже поцелуй. И вот они лежат, отдыхают, курят. Семенов уже смотрит на часы. ''Уже пора', подумал он. И в этот момент в спальню очень уверенно вошли трое мужчин в темных костюмах. Семенов думал, что он видит сон, но он ошибся, это была явь. Один из этих мужчин присел в кресло, что у кровати, и на противно-ломаном русском начал говорить:

- Господин Семенов, я являюсь сотрудником местной спецслужбы. Должен вам заявить, что мы имеем пленку и кассету того, чем вы здесь занимались. У нас достаточно компрометирующего материала на КГБ-эшника, так что, сотрудничать с нами - в ваших же интересах. К тому же, и в финансах проблем не будет. Будете жить как король.

Семенов еще лежал в постели, укрывшись одеялом, слушал этого сволоча англичанина, огляделся: Мари в спальне не было. Хорошо, что коньяк ударил в голову, хмель не давала ему осознать всю серьезность его положения. "Можно я оденусь', попросил их Семенов.

Москва. Октябрь 1966-го года. На улице моросил дождь. Холодно. Семенов, укутавшись в свое пальто, приподняв воротник, шел по Арбату. "Все-таки, Родина есть Родина. И снова я в рядах КПСС. Здесь можно даже горы свернуть, но куда их потом сложить? Вот в чем вопрос! Многое в жизни оставляет желать лучшего, но и лучшее оставляет желать много, очень много. Ну а если говорить начистоту, то лучше о другом. Хотя бы о Мари''.

Семенов любил Москву, он ее обожал. Понятие City у него ассоциировалось только со столицей СССР. Хотя он бывал и в Лондоне, Ливерпуле, Париже, и даже в Бомбее, но это было все не то. Не то! У него сейчас был такой возраст, что он любил воспоминания, любил вечно вспоминать, он дорожил своим прошлым.

Семенов остановился. Он увидел на афише объявление о предстоящем футбольном матче чемпионата СССР между киевским "Динамо" и "Спартаком". Судьей на этот поединок был назначен Тофик Бахрамов. Семенов посмотрел на часы. Уже через 15 минут начало этой встречи. Ему почему-то захотелось увидеть Бахрамова, и он поспешил в Лужники.