Девоньки мои - Людмила Лаврова
– Мама, просыпайся! Вета заболела!
Почти трое суток девочка металась, выдавая раз за разом такую температуру, что Настя то и дело порывалась вызвать скорую.
– Угомонись, Настена! – успокаивал ее старенький фельдшер Алексей Степанович. – Не поедут они по такой распутице к нам. На подстанции всего две машины, да и те на ладан дышат! Я вчера звонил. Послали меня далёко да приказали справляться своими силами. Или везти ребенка в город самостоятельно. А там сама видишь, что погода выкомаривает! Не пущу! Разберемся сами. Ты, главное, не суетись и делай все, как я скажу. Не болеет ребенок ваш. Просто слишком много навалилось на нее. Вот и выдала. Так бывает. Дети маленькие ведь тоже люди. И там, где взрослый справится – они пока не могут… Нежные еще… Слабенькие… Но мы это поправим. Все хорошо будет! Не бойся.
Настя смотрела, как свирепствует за окнами ветер, срывая последние листья с деревьев и хлеща по окнам ливнями, и вынуждена была согласиться. В такую погоду везти Вету в город было опасно.
На третьи сутки Настя задремала ненадолго, сидя на полу у кровати Веты, и увидела во сне сестру.
– Анюта…
– Настенка… – Аня улыбалась ласково, но покачала головой, не подпуская к себе сестру. – Не надо! Не подходи ко мне. Рано.
– Нельзя?
– Нет. Пока нельзя. Потом. Не скоро… А что моя ягодка? Как она?
– Плохо, Анечка… Скучает…
– Знаю. Береги ее! В обиду не давай! Не давай, слышишь?!
– Ань, ты чего? Не дам, конечно!
– Обещай мне!
– Все что угодно!
– Нет! Только это! Не дашь ее обидеть?
– Не дам…
Маленькие пальчики прошлись по щеке Насти, и она проснулась. Вскочила, невольно ища глазами сестру, и только потом сообразила, кто прогнал ее сон.
– Вета!
– Я долго спала…
– Очень, моя хорошая! – Настя тронула губами лоб девочки. – Слава Богу!
От облегчения у нее задрожали руки, но медлить было нельзя. Вета, мокрая, словно мышь, была в мгновение ока переодета и напоена свежесваренным бульоном. Лидия оборвала Настю, которая пыталась отвлечь девочку от грустных мыслей:
– Болтушка! Сгоняй-ка лучше за Алексеем! Пусть посмотрит ребенка.
Алексей Степанович не просто пришел, чтобы осмотреть Вету, а привел с собой младшую внучку. Шустрая, востроглазая Катерина быстро взяла в оборот тихую, скромную Вету.
– А ты что умеешь делать?
– Рисовать…
– Нарисуй мне котика! – скомандовала Катя. – Тетя Настя, дайте нам бумажку и карандашики!
– Сейчас!
Альбом и краски, купленные Лидией для внучки, оказались весьма кстати. И пусть пододеяльник пришлось отправить в стирку, а кот долго чихал, намывая усы лапой после того, как Катерина решила показать новой подружке на «натуре», какой длины они должны быть, – все это были мелочи в сравнении с тем, что пришлось пережить маленькому семейству.
Нарисованный кривобокий кот стал началом большой и нежной дружбы. Такие разные по натуре девчонки быстро нашли общий язык, и скоро уже Вета гоняла по поселку с ребятишками под защитой новой подружки.
Они вместе пошли в школу и сели за одну парту. Ссорились и мирились по двадцать раз на дню, но не могли и часа прожить друг без друга.
О том, что Валерии Сергеевны не стало, Вета узнала далеко не сразу. Настя, посоветовавшись с матерью, решила не тревожить девочку печальной новостью. Юрист, которого наняла Валерия, помог оформить бумаги и передал последние распоряжения, касающиеся Веты, и письмо, написанное Валерией для Насти.
Оно было зачитано до дыр, а потом уничтожено, дабы девочка случайно не нашла его ненароком.
«Анастасия! Я очень благодарна вам за то, что вы взяли на себя заботу о девочке, которая для меня дороже всего на свете! Берегите ее! Она – единственное, что осталось от моего сына.
И пусть его жизнь нельзя назвать примером для подражания, но он был все-таки не плохим человеком. По-своему добрым и заботливым, а Елизавету любил так, как никого и никогда. Даже меня, свою мать…
Я осталась вдовой очень рано. С мужем мы прожили всего четыре года вместе. И сын для меня был светом и единственным смыслом в этой жизни, пока не появилась Елизавета. Этот ребенок – лучшее, что вообще случилось со мной за долгое время. И я сделаю все, чтобы ее защитить! Простите, что я не оставляю ей приличного наследства. Но это уже не зависит от меня. Люди, которые решили, что мой сын не должен жить, будут искать девочку. И я могу только сделать так, чтобы они ее не нашли! Надеюсь, что у меня это получится с вашей помощью. При нашем последнем разговоре я поняла, что сделала правильный выбор, доверив ребенка именно вам.
Я прошу вас точно следовать указаниям, которые передаст вам мой юрист. Ему я доверяю полностью. Мой сын спас жизнь этому человеку. И за долгие годы я убедилась в том, что могу доверять ему. Он передаст вам также определенную сумму. Этого хватит на то, чтобы позаботиться о девочке. Вторая часть суммы будет ждать Елизавету по достижении ею совершеннолетия. Разумеется, это очень скромная часть того, что она могла бы получить, сложись все иначе, но это все, что я могу для нее сделать. Надеюсь, вы позаботитесь о том, чтобы эти деньги были потрачены с умом и на благо. Передайте Елизавете, что я ее очень люблю! Пусть у нее останется обо мне хорошая память. И пусть она не думает плохо о своем папе и бабушке. Я буду вам очень признательна за это. Валерия».
Вета так никогда и не узнала ни об этом письме, ни о том, что люди, которые искали ее, сами пали от рук тех, кто решил, что имеет больше прав на то, чтобы вершить чью-то судьбу.
Годы шли, времена менялись, а Вета жила в поселке с тетей и бабушкой, даже не догадываясь о том, что ее жизнь могла бы сложиться совершенно иначе. У нее были фотографии родителей и бабушки, о которых она помнила лишь то, что ее когда-то любили эти люди. А рядом были те, кто готов был жизнь отдать за то, чтобы у нее все сложилось в жизни как можно лучше. Жаловаться на свою судьбу Вете и в голову не приходило.
Девчонки, окончив школу, отправились в город. Поступать.
Отвезла их туда Настя. Договорилась с квартирной хозяйкой, которая сдала комнату девушкам, и проследила, чтобы «дети» устроились на новом месте со всем возможным комфортом, а после выдала
