Девоньки мои - Людмила Лаврова
– Господи, вот жизнь проживешь, а ничего о ней так и не узнаешь! Просто сериал какой-то!
– Если бы! В сериале все песни пели бы и танцевали от счастья. Как же! Богатая наследница с такой историей! А по факту – не очень-то там прекрасно все. Настя отношений теперь боится, как огня! Все думает, не попадется ли ей такой же человек, как папа. Довериться кому-то боится. И никто – ни мать, ни мачеха – с этим страхом ничего поделать не может! Вот такой сериал… Настя отчаянно хочет и семью, и ребенка, а этот страх не дает ей жить. Только легкие, ни к чему не обязывающие встречи. И что тут хорошего?
– А и правда, ничего… Но ты-то откуда все это знаешь?
– Настя сама и рассказала. А тебе я все это доверила, потому что понимаю – болтать не станешь, а подозревать ее не будешь больше. Настя ни при чем!
– Разберемся. А теперь – потопали!
– Куда?
– К директору! Куда еще-то? Все это очень серьезно, Алиночка. Документы, которые пропали, касаются самого крупного тендера, который когда-то выигрывала компания. Любая проверка сейчас – и нам несдобровать! Руководство должно обо всем знать.
– Они тоже могут заподозрить меня или Настю.
– Об этом я позабочусь. Не переживай! Если бы ты мне не рассказала того, что я сейчас услышала, то последствия могли бы быть и впрямь плачевными. Идем!
Документы найдутся. И виновный понесет ответственность. А девушки узнают, что ключи, которые Настя вовсе не теряла, стащил у нее охранник, которому хорошо заплатили. Разбирательство займет немало времени, и еще не раз Алине придется заступаться за Настю, а Лидии – за обеих подопечных. Но все разрешится, а у Насти появится настоящая подруга.
Именно Алина спустя несколько лет познакомит Настю с лучшим другом своего мужа. И сделает все, чтобы подруга поверила в то, что счастье для нее возможно.
И когда перед Пасхой на старенькой даче, принадлежащей Алининой маме, запахнет сдобой, а детские голоса зазвенят в саду, Лидия, которую усадят на веранде, чтобы присматривать за малышней, вдруг вспомнит о старой истории.
– А ведь могло бы получиться все совсем иначе! Алина не поверила бы в то, что Настя ее не подставляла, не пришла бы ко мне, не рассказала бы все как есть.
– А ты ей бы не поверила! Такое тоже могло быть, – поддакнула подруге мать Алины, раскрашивающая яйца к празднику вместе со старшей внучкой. Они давно уже перемазались в краске с ног до головы, но продолжали работать, понимая, что гостей будет много.
– Да страшно даже подумать! Алинка – молодец! И ты тоже!
– А я-то что?
– Воспитание чье?! Кто такого ребенка чудного на ноги поднял и в людей верить научил?! И ведь получается, что наука твоя впрок пошла не только Алинке, но и Настене тоже! Не доверься она Алине, и не было бы сейчас всего этого! Ни счастья, ни детворы…
– Это точно… – протянула мама Алины, глядя как к крыльцу топают двойняшки Насти, таща сорванные в саду тюльпаны. – Будет нам чем стол украсить…
– Это же выставочные твои! – ахнула Лидия.
– Да и Бог с ними! Новые посажу! Ты посмотри, как дети радуются! Настя, а ты чего? Плачешь, что ли?!
– Я не успела! – Настя и впрямь ревела, глядя на своих довольных донельзя малышей. – Они клумбу обнесли в минуту! Я хотела их переодеть перед тем, как за стол садиться, и вспомнила, что забыла в машине сумку с детскими вещами. Всего на минутку оставила их. Даже глаз не спускала. Но пока от калитки до клумбы добежала – они уже все успели! Ну как так?!
– А вот так! – мама Алины рассмеялась и приняла из рук двойняшек чуть примятые цветы. – Привыкай, мамочка, к тому, что дети – это ураган и буря в одном флаконе. Подумаешь, цветочки! Эти мы в вазочку поставим. А потом я научу их тюльпаны сажать и поливать.
– Ты – гений! – кивнула подруге Лидия. – Настя, прекращай реветь! Дети пусть здесь побудут, а ты пойди-ка лучше Алине помоги! Я же знаю, что вам пошептаться надо.
– Откуда вы…
– Не великий секрет! Но меня эта новость не слишком-то радует. В профессиональном смысле, разумеется! У меня-то свой интерес. С кем работать прикажете?! Ты в декрет снова, а Алина одна?!
– А она тоже… – Настя поняла, что сболтнула лишнего, и улыбнулась сквозь слезы. – Потерпите немножко! Мы туда и обратно!
– Да чтоб вы здоровы были! – Лидия рассмеялась. – Все правильно, девчонки! Хороших людей должно быть много.
Алиса
– Здравствуйте пожалуйста! Это что такое?!
Алиса Геннадьевна подняла идеально выщипанную бровь и ткнула пальчиком в сторону коврика перед дверью своей квартиры.
Коврик был дорогой. И выбирала его Алиса очень тщательно. Настолько тщательно, что даже ее водитель, Гарик, который начальницу боготворил и готов был за ней в огонь и в воду, под конец рейда по магазинам лишь тоскливо помыкивал в ответ на очередной вопрос Алисы:
– Как считаешь, а этот подойдет?
Гарик, который готов был скупить все коврики мира, а заодно парочку хозяйственных магазинов, чтобы уж наверняка, соглашался не раздумывая, но этим лишь усугублял ситуацию.
– Нет! Слишком вычурный! А ведь коврик перед входной дверью – это важно!
Чем так важен был злосчастный коврик, Гарик понимать отказывался, но с облегчением выдохнул, когда Алиса, наконец, определилась. Правда, с оговоркой:
– Посмотрим.
И в этой фразе была вся Алиса Геннадьевна. В ее понимании предела совершенству не существовало. А потому стоило стремиться к нему всеми путями и средствами, пусть и отдавая львиную долю своего времени.
Впрочем, свое время, равно как и чужое, Алиса ценила, твердя:
– Это единственная константа, которую я уважаю. Все остальное можно изменить, переделать, исправить. И только время неизменно в своей жестокости.
– Алиса Геннадьевна, а как же теория Эйнштейна?
– В топку ее! Пусть бы попробовал изменить хоть одну минуту своей жизни! Вернуть ее, внести коррективы или отсрочить неизбежное! Теории, Гарик, хороши в умных беседах. А когда время, усмехаясь, марширует мимо или прямо по тебе – тут уж… Я не о физических доктринах сейчас, чтобы ты понимал, а о жизни. Если бы мне сказали, что я залезу на гору и так смогу вернуть хотя бы мгновение, поверь – я бы карабкалась туда уже сейчас. Но это невозможно.
Строительная фирма, которой руководила Алиса Геннадьевна, работала по четкому режиму с пропускной системой, и новые сотрудники, которые становились частью конторы, удивлялись:
– Это
