Гори, гори моя звезда. «Suum cuique – Каждому своё» - Равиль Нагимович Бикбаев

теперь если печатаешь на компьютере, то знать орфографию совсем не обязательно, программа тебе сама все ошибки подчеркнет и предложит правильные варианты. А третье это доступ к Интернету. А уж в Интернете …

А в Интернете стал я просматривать литературные сайты и читать работы различного качества. В рабочее время читал, пользуясь безлимитным тарифом и безлимитным доверием которые раньше питали ко мне потребители моих юридических услуг. Подходящий сайт я нашел довольно быстро и в кругу лиц контуженых войной и пришибленных литературой почувствовал себя как рыба в воде. Вот тут-то болезнь и забушевала. Согнула меня эта зараза в три погибели, а я стал гнуться за компьютером. Днем, когда сидел на работе, так меня всем в пример приводили: "Вот как человек над документами работает, глаз от монитора не отрывает, себе не бережет. И нечего возмущаться, что ему больше платят, так же работайте так и вам ставки повысят", а дома …

— Дорогой ты так много работаешь, всё для семьи стараешься, — ласково замечала мне жена, и заботливо просила, — да хватит уж тебе, отдохни …

— Папа, наверно это такое трудное дело тебе досталось, — с сочувствием замечал сынуля, — что ты все пыхтишь и пыхтишь, — и тут же практично замечал, — ну ничего, зато тебе заплатят за него хорошо.

Я сильно сомневался, что мне заплатят в денежной форме, но не сомневался, что рано или поздно я своё получу.

И получил.

— Это ваше произведение? — сурово спросил меня доверитель, показывая на экране монитора известный сайт где "красовалась" и моя фамилия.

Не скрою, первой мыслью было отречься от литературы вообще, а от своего авторства в частности. Но тут я вспомнил строку из Библии: "Кто отречется от Меня перед людьми, от того Я отрекусь перед Отцом Моим", весьма самонадеянно примерил ее к себе и небрежно ответил суровому и весьма платежеспособному человеку:

— Да, моё …

— Гм…, — задумчиво посмотрел он с брюзгливым выражением лица на меня такого маленького в его большом кабинете и с явным раздражением заметил, — ну теперь-то я понимаю, почему заказанные мною документы не были готовы в срок, а моё дело проиграно в арбитражном суде. Вы оказывается, творили! Вот и натворили …

— Я надеюсь, вам понравилась моя повесть, — нахально спросил я.

— Очень, — признался он и ядовито сообщил, — правда после третьего предложения я дальше читать не стал, меня затошнило, но не сомневаюсь, что дальше все было просто гениально …

Помолчав, он дал рыночную оценку моему "гению":

— Не смею более отвлекать вас от служения искусству. Дерзайте! А моими правыми проблемами займется менее творческий, зато более серьезный и ответственный человек. И кстати … в гордыне своей не забудьте зайти за расчетом.

Короче я остался без работы. Без работы, но при литературе. Дурдом! Впору бежать к психотерапевту и молить: "Отец родной излечи меня от этой напасти! Последние деньги отдам, только спаси!" Последних денег было жалко, да и психотерапевты у нас провинции явление довольно редкое.

Вот и понес я свою безработную, но полную творческих идей голову в родную семью. Семья у нас хорошая, в чем моя заслуга минимальная, а вклад моей жены безграничен и не подлежит исчислению. Жена у меня художник, а вот сынуля …

Вот вы как думаете, кем может вырасти ребенок, если мама у него художник, а папа графоман? Мальчик вырос умным и очень практичным. Он сделал свои выводы из наших увлечений. Он выбрал компьютерную графику и игры для досуга и юриспруденцию для образования.

— Значит я не получу новый сотовой телефон, — сделал из моего покаяния практичный вывод умный мальчик и бросил взгляд на свой телефон.

— Э… понимаешь … — начал было я, но он меня прервал и оказал моральную поддержку своему безалаберному и безответственному отцу:

— Ладно уж буду и дальше ходить с этим отстойным аппаратом, — мужественным тоном заявил умный мальчик.

Он с укоризной посмотрел на меня и воздержался от иных комментариев, зато взял свой телефон и просматривая опции шептал:

— Отстой… отстой … отстой …

Надеюсь он имел виду только модель аппарата, купленного всего три месяца назад и уже безнадежно устаревшего.

Зато моя жена… О! Она оказалась на высоте и достойно выполнила супружеский долг. Для начала она заткнула рот умному мальчику.

— Помолчи, — рявкнула она на ребенка и кинулась на мою защиту:

— Зато твой папа не приходит домой в стельку пьяным, не тащит с рыбалки вонючую рыбу требуя её почистить и тут же сготовить, он не пьет в гараже с дружками и не тратит деньги на машины. Сидит себе тихо и мирно в уголочке, печатает себе на компьютере и никому не мешает. А еще он выносит мусор, ходит за хлебом и иногда убирает квартиру.

— Уж лучше бы он пил … — еле прошептал умный мальчик.

Я пригорюнился, но жена меня заботливо утешила:

— Не переживай дорогой, мы будем жить на мою зарплату!

Я вздрогнул, да это достойная кара за все мои прегрешения.

— Я жена писателя, — довольно пробуя новое словосочетание и привыкая к новому статусу улыбнулась моя супруга.

— Ну так и я муж художницы, — уныло согласился я.

— Что за тон! — взвилась моя жена, — я что по-твоему не художник?!

— Не знаю как художник, а вот то что ты жена безработного графомана сомнению не подлежит.

— А я ваш сын, — с грустью и давя рыдание в голосе признался умный мальчик, внося свою лепту в разгорающийся скандал и обращаясь не к нам, а в безвоздушное пространство вопросил:

— А я-то, кем стану, при такой-то наследственности?

Скандал закончился не успев разгореться. Укладываясь спать мой сынуля на сон грядущий прошептал:

— Никогда! Никогда! Никогда! Я не буду писать картины, я не буду писать рассказы! Вот клянусь, что не буду!

Выполняя свой родительский долг я его утешил:

— Ты будешь лучше нас! — чуток помолчал, а потом не удержавшись ласково заметил:

— Ты будешь составлять мозаичные панно и писать романы!

В ужасе от грядущей "накарканной" судьбы великовозрастный ребенок спрятал голову под одеяло. Ну,