В Бахметьев - Михей Кузмич на курорте

- Статический? - откликнулась докторица.- Да вам зачем же? Это, ведь, при известной болезни можно...

- Эх-хо! - вздохнул Кузьмич. - А почему ты, мать, знаешь, состоит во мне известная болезнь эта, али нет... Да и то сказать: севодни ее нету, а там, глядь-поглядь, она и об'явится... Ты уж не жадуй - пропиши!..

Экий ты, - говорит докторица, - настойчивый!.. Ну, хорошо... На голову жалуетесь?..

- Голова? А что ей? Об камень не расшибешь!.. Ране точно-что болела... Так то в старом еще прижиме когда, при монополии!..

- Ну, вот, видите... А сон, как у вас... спите хорошо?..

- Да как сказать... - зачесался Кузьмич. - Дома спал за троих, а у вас - худовато! Ну, известно, дома-то при труде... За день намотаешься, придешь домой, под бок к старухе завалишься и - никаких!.. А тут худовато... Это точно-что...

- Ну, ладно, пропишу! -согласилась докторица. - Только больше ничего уже не просите...

- И-и, что ты, мать, нешто мы не понимаем? Да я теперь к тебе - ни ногой!..

Однако, слова своего Михей Кузьмич не сдержал.

Стаса душ ему приглянулся. Штука аккуратная: сидишь себе спокойненько, ветерок по лысине гуляет и, вроде как, в пояснице легче.

- Насморком страдали мы... - рассказывал он потом больным. - Так, вить, что ж вы думали? С трех разов в носу прочистило... ей-ей!..

Все бы хорошо, да новая затея умучила Кузьмича. Сказано в писании: нет предела человеческой зависти!

*

Сидел раз Михей Кузьмич во дворе санатории с молодым пареньком из слесарей. А дело было вечернее. Вечера в тутошних местах удивительные, особливо, когда луна. По деревьям ртуть струится, а воздух... ну, прямо, мед липовый!

- Спать бы пора, да жалко!.. - зевнул Кузьмич.

- А чего жалко-то, дед?

- А вот, погоди, состаришься - узнаешь... Тут у те - каждый час жизни на счету, а он сон-то, ведмедем наваливается...

- А ты... не спи!..

- Дык как же не спать, ежели от природы

положено... Идем, паренек, идем в палатки!..

- Ну, нет... Мне рано, дед... Я еще процедуриться пойду, на лунные ванны!..

- Чавой-то? - навострил Кузьмич ухо.

- Лунные, мол, ванны примать побегу... Здорово, дед, кровь полируют!..

И с хохотом убежал слесарек.

А Михей Кузьмич затуманился.

"Опять, сукины сыны, притаили... Ну, и скупеньки же! И чего, скажем, она, докторица эта, казенных денег жалеет?

Долго ворочался Кузьмич в постели.

"Пареньку прописала, а мне - ни гу-гу! А еще намеднись говорила, как честная, "Мы, - говорит, - с вами, Михей Кузьмич, все лечения превзошли!" Вот-те и превзошли... Нет, видно, не всех еще переделала Советская власть... Ох, не всех еще! Дохторов этих ломать да ломать надобно... А-а! Молодому прописала, старому не надобно... А чего ему, молодому-то, полировать, у его и так кровь-то полированная!.."

Весь следующий день беспокоился Михей Кузьмич. К беседам прислушивался - не заговорят ли о лунницах?.. Нет, все - как в рот воды набрали... Известно, которому и прописано, так он затаит... Дорогие они, надо быть, ванны эти, лунницы то-ись... Ох-ох, на все-то протекция!..

По двору, по саду бродил, в людей вглядывался, а люди как-будто те и не те: вроде как обходят старика, сторонятся.

- Эх, человеки! Все бы себе, все бы себе...

Перехватил паренька, слесарька того самого.

- Опять... на лунницы?..

- Что ты, дед?.. Каждый-то день трудно!.. А сам бежать.

- Погодь-ка!

Где там - удержишь его!

Поднялся Кузьмич к себе в палату, лег, а лунницы из головы не выходят. И докторицу просить неловко - обещал больше не надоедать... И без лунниц уезжать неловко, даже совестно вовсе... Может, в них-то вся сила и есть!.. Опять же - с какими глазами домой явишься?.. Народ нынче пошел дошлый... Спросит иной: "Был на курорте?"- Был! "В нарзане купался?" - Ого-го! "Стасов душ принимал?" - Еще как! "Шарков душ отведал?"- Есть маленько! "А лунные ванны превзошел?" Тут-то вот и тпру!.. Эх, скажут, посылай тебя, дурака, на курорты!..

И не выдержал Михей Кузьмич, опять к докторице пошел: будь, что будет, а положенного упускать не годится.

- Последняя моя старикова к тебе просьба... Кровь ты мою знаешь... Без полировки - вовсе никуда! Иной раз, аж занемеет все... Ни рукой, ни ногой не пошевельнуть! Пропиши ты мне, за ради христа, последний раз прошу... Старуха у меня - знаешь какая: запилит! "А что - спросит,-полировку в кровях прошел?" - Нет!.. "Ну,

скажет, на кой ты ляд мне сдался такой!" И пойдет, и пойдет... Пропиши, будь милостива...

- Да об чем просишь-то? - затревожилась докторица. - Чего еще?

- Сама знаешь -- чего... Нешто ты кровь мою не видишь?.. Коль уж молодым прописываешь, ужли старику откажешь? Об лунных ваннах прошу.

- Чего-о? - вытаращила докторица глаза.- Лунных ванн тебе?

- Лунницы, то-ись...- смешался Кузьмич.- Которые... этого... для крови которые...

А докторица как прыснет, да как закатится. На стол грудью придала, отдышаться не может.

- Ну, старик! Да ты знаешь, что такое - ванны эти? - Да кто ж тебя надоумил-то?..

А сама заливается. Кузьмич совсем обиделся.

- А ты, мать, вот чего... Жалко - не надо, а надсмехаться над старым тоже не годится!..

И ушел. Дней пять хмурый ходил. Никому ни слова.

"Ладно, - думает, - обойдемся... А к себе прибуду, обязательно жалобу составим: самую главную процедуру и - под сукно!.. Нет, шалишь! Это дело так не оставим... К самому Калинину оборотимся- ей-ей. И в суюз тоже... Пускай знают, на чем денежки-то суюзные пригорают..."

Впрочем, к концу лечения Михей Кузьмич успокоился. Опять веселым стал. А как уезжал, докторицу свою поклоном отблагодарил, а главврачу мешок сухарей преподнес (все одно, бросать...).

- Это тебе за лучшее к нам обхождение!..

Главврач долго ломался - не хотел принять, а когда Кузьмич попрекнул его (али, дескать, серым нашим подарком гнушаетесь?) - принял.

Увязывая пожитки, загляделся Кузьмич на казенный халат - атличный халат, - прихватить разве на память? - Однако, постеснялся.

*

А через сколько-то дней жив-невредим сидел Михей Кузьмич на родине во дворе мельницы, на обрубке и рассказывал чудеса о кислых водах.

- Только это я, братцы мои, из вагону вылез, глядь - поглядь, сам Цустрах Моисеич бежит... Агент, то-ись... Из себя - беспокойный: вроде как мешком из угла попуганный, а - в чине. "Пожалуйте, говорит, давно вас ожидаючи... Хорошо ли доехали?" И сичас - ахтомобиль под меня. "Хотите, говорит, - на ахтомобили предоставим, хотите... так! Отправились мы - так, без головокружения чтобы... Гляжу - хоромы! Мельница эта наша, скажем... ну, так - тьфу наша мельница!.. Астибюль - во-о! Порожки - во-о!.. А сустречу - дамочки... Дамочки там - скрозь, куда не повернись!.. То-ись, ни в каких там, скажем, смыслах, а для обслужения... кому что надо!.. Вот, ладно... Отдохнул это я с дороги и айда - в кислые воды... А вода эта, ребятушки, прямо шинпанское!.. Зайдешь это в кибитку, сядешь в корыто, а она, шельма, во все отверстия так и бьет!.. Буржуй по пятаку за стакан платит, а мы в ей, прости господи, на манер свинушек хлестались... А кормили нас... и-и-и, батюшки мои! Аж до запору... Ну, а запоры там тоже не страшны - на то тоже вода имеется... Как, бишь, ее? Штурмовая, что ли? Из военных какая-то... На ночь выпьешь, а к утру - пожалуйте!.. И опять за стол... А лечили как,-и-и-и, не приведи господь! Одних дохторов - не перечесть... Набольший - главврач, а при нем -- ординарцы, да прохвесторов сколько-то... Это заместо хвельшеров, ежели по-нашему... А дальше сестры идут, няньки, захвозы, костелянки, банщицы... Прямо сказать, чортова их дюжина!.. Ну, эт-то ле-че-ни-е! Мертвого подымут... Ванна за ванной-в разных градусах... Потом из кишки поливают, - Шарков душ называется... Потом электричество в мозги пущают,- Стасов душ прозывается... А то еще инголяция есть - супротив наростов всяких и при мозолях тоже... Тут уж, братики мои, по-настоящему над человеком стараются... Запрут это тебя, милого дружка, в ароматную комнату, а ты и сиди тут, да чех из всех концов пущай... А то еще - для барынь больше - в мокрые простыни укутывают: спеленают тебя, в чем мать родила, с ручками, с ножками, на манер дитю малого, а ты и лежи час - другой... хоть маму зови!.. А то еще гальванизация есть, четырехкамсрная... Тут тебя гонять примутся из камеры в камеру, по всем четырем, пока пот не прошибет... Ну, этих штук меня бог миловал!.. А все прочее имел... Ни в чем отказу не видел! Аж даже лунные ванны превзошел... ей-ей! Вострономы над ванными этими сколько лет сидели, выдумывали! Ну, двистителыю, выдумали! Это, скажу я вам, ва-а-анны! Каждая по пять рублсв Есесер обходится, нам же - на, получи, без единой копеечки, сколько твоя душа примат!..

И добавлял, передохнув:

- Эх, на следующий год, товарищи, ежели опять человека требовать будут, катану... обязательно катану!.. Я теперь, можно сказать, за всех вас постоять готов. Сидите себе по избам, хозяйствуйте, в полном вашем спокойствии, а мне, старому, все одно... Ехать, так ехать! Хучь на кислые, хучь на серные, хучь даже к самому Черному морю... Можно, голубчики, можно!..