Земля влюбленных - Валерий Николаевич Шелегов

лукавого, поэтому постоянно находился в контрах с парторгом и высшими начальниками. Я пришел устраиваться на работу не с пустыми руками, журнал «Дальний Восток» опубликовал мой рассказ «Санька — добрая душа». Темнить в беседе не стал: в лесу буду готовиться для поступления в Литературный институт. Из моей трудовой биографии видно, что последняя запись в трудовой книжке сделана в районной газете «Заря Севера».

— Напишешь потом про всех нас фигню разную, — в выражениях Брытков не стеснялся. — Ладно, подойди завтра. Подумаю, что для тебя можно сделать. Журнал оставь, посмотрю.

— Учиться тебе надо, — вернул Брытков на другой день журнал. — В преферанс случайно не играешь? — уточнил.

В преферанс я играл, работая геологом на разведочной штольне на Тане. На руднике мы расписывали «пулю». В «классику» основательно играли геофизики на Мысе Шмидта, в тундре дулись в карты в пурговые дни. Зная «сочинку», «классику» расписывать несложно.

— Приходи сегодня вечерком ко мне. Живу я один, моя Нина Гавриловна в Иркутске на пенсии. В этом поселке доброго картежника не найдешь; все интеллигенты. «Пулю» расписать нет третьего. Есть у меня товарищ, третьим будешь, «пулю» распишем. В лесную командировку мастером поедешь, в тайгу с бригадой вертолетом через пару недель вас забросим. Составлять наряды, за порядком смотреть — дело нехитрое. И читать книги времени хватит. Учись, готовься в свой институт.

Брытков жил в двухквартирном доме рядом с камералкой геологов. Главврача Балаганнахской туберкулезной лечебницы я знал. Юрий Егорович Кондаков был лечащим врачом моей Натальи. Его и имел в виду Брытков, когда приглашал на игру в преферанс.

«Ничего случайного в этом мире не происходит», — подивился я такому стечению обстоятельств.

Пока я трудился в Магаданской области, на Индигирке заболела туберкулезом моя жена. Телеграмму от товарища я получил, работая уже в газете: с Мыса Шмидта переслали. В телеграмме говорилось о состоянии Натальи, о детях, которых придется определить в детдом на время лечения. Так бы и случилось. Но я не бросил детей, по-прежнему любил Наталью. Телеграмму отправил мой приятель Володя Дубровин, местный стихотворец.

Редактор газеты Шалимов отпустил без оговорок: сколько надо времени, исправляй ситуацию. Стоял прохладный северный сентябрь. Я срочно выехал.

Наталью я не видел около двух лет. Развелась со мной без моего участия и согласия. Я в это не мог поверить, пока не получил на Мыс Шмидта копию развода письмом.

Солнечным днем шел я к незнакомому дому. Без меня жена получила ведомственную квартиру от ВИГРЭ после рождения второго ребенка. Оставил Наталью с пятилетней дочерью в трагических для себя обстоятельствах, когда «заболел писательством». Наталья была на четвертом месяце беременности. Жили мы тогда в общежитии полевиков на улице Трудовой.

Добирался из Магадана на попутных машинах около двух суток, и все это время не сомкнул глаз. В общежитии полевиков у геофизика Славы Морозова выспался, прежде чем идти к ней. Шагал с больной душой и со слезами на ресницах.

Новый дом стоял на насыпном грунте за клубом «Геолог». Дом четырехквартирный, под штукатуркой и побелен известкой. У каждого по отдельному крыльцу на две квартиры с разных сторон. Восточное крыльцо Натальино. Голая земля перед окнами.

Семилетняя дочь Александра сидела на корточках на солнышке, перебирая сухие былинки цветов. Одета в потертое зеленое пальтишко, вязаная шапочка узлом под подбородок. Подняла голову, равнодушно посмотрела на меня, опустила личико к сухому букетику в руках.

— Доча, почему с папой не здороваешься? — поразился ее равнодушию.

— А я, папа, тебя не узнала, — всмотрелась дочурка.

— Мама дома?

Наталья в открытую форточку слышала разговор. Встретила равнодушно.

— Здравствуй, поседевшая любовь моя, — хотел сгладить неловкость.

— Здравствуй, — обреченно поздоровалась она.

Приехал я налегке, с «репортеркой» за плечами и, конечно, без денег. Северных надбавок лишился. Зарплата фотокора в газете всего 190 рублей. Продал за 250 рублей колонковую шапку шоферу редакции. Вот и все деньги.

Билет от Якутска до Красноярска — 82 рубля. Детей, решил, увезу к маме в Канск. Вернусь в Магадан, поговорю с Марией Григорьевной Шалимовой, главврачом Хасынской районной больницы. Она жена редактора газеты, где работаю фотокором, должна помочь. В поселке Дебин Магаданской области на берегу реки Колымы построена лучшая лечебница на всем северо-востоке страны. Наталью лечить будем там.

Все это я обдумал, пока осматривал две комнаты квартиры. На подоконниках приличный слой пыли. Ничего не было, кроме старой тахты и потертого дивана в детской комнате, столов и стульев, старенького паласа на полу в зале. Нищета и безнадега. Полная разруха жизни дорогой для моего сердца семьи пялилась на меня изо всех щелей.

Я ушел в детскую комнату, даже не спросив, где годовалая дочь Анна, рожденная в мое отсутствие. Откинулся на спинку дивана и зарыдал. Безмолвно, стиснув зубы. Проклиная свою отверженность к нормальной жизни, тягу к писательству. И решил: выведу семью из бедности, а дальше видно будет. Наталью жалел до слез, детей любил. Интуитивно понял, что именно писательское ремесло поможет спасти жену.

Облегчив душу от слез, вышел на кухню. Наталья приготовила незатейливый обед, поставила передо мною:

— С возвращением, любимый.

Она все поняла, спорить не собиралась. Помочь ей, кроме меня, некому. Мать умерла рано, росла в интернате. У отца давно другая семья, связи с ним нет. Мои родители Наталью полюбили, словно свою дочь.

— Где Анна?

Я уже знал имя младшей дочери. Заходил в магазин на берегу Индигирки. Женщины скорбно поведали о беде в моей семье.

— В больнице. Пневмония. Через неделю выпишут.

Решение принято, переиначивать не стали. В тот же день пошел к главврачу тубдиспансера, познакомились. Юрий Егорович Кондаков темнить не стал, у Натальи открытая форма туберкулеза.

На другой день отвез жену в тубдиспансер на Балаганнах. Неделю подождал, пока Анюта поправится, собрал детей и увез самолетом к родителям в Канск. Вернулся в редакцию в Палатке. Месяцем позже приехал автотрассой и забрал Наталью, лечение не шло ей впрок. Жена Шалимова согласилась помочь, хотя супруга и не имела магаданской прописки.

Устроил Наталью в больницу в Дебине в элитную палату. Главврач повертел солидные корочки корреспондента районной газеты, перечить не стал. Про особый блок мне было известно от нашего корреспондента Стаса Казимирова, он там лечился. Прописка у жены якутская. Главврач намекнул, мол, не положено из Якутии принимать. Но я житель Магаданской области с пропиской в Новой Палатке. И в моем паспорте Наталья числилась законной супругой.

За три месяца в Дебинской больнице Наталья вылечилась от туберкулеза. Сама привезла из Канска детей от моих родителей на Индигирку. Я оставил работу в редакции и в