Шла по берегу подёнка - Константин Рудольфович Зарубин
КИРА: (снова в камеру) Странно то… Странно, что мне не даёт покоя… Я не понимаю, к чему Дана рассказала эту историю. И меня это тревожит почему-то.
БЕЛЬСКАЯ: Дана не объяснила, почему она вспомнила эту историю?
КИРА: (качает головой) Нет. Просто рассказала однажды, без объяснений, ни с того ни с сего… Рассказала и замолчала. Мне даже кажется, что это та девушка – что это она должна была сделать какой-то вывод, сама…
БЕЛЬСКАЯ: А она не сделала?
КИРА: (качает головой) Мм-мм. И вот я никак не могу понять, почему меня так это – почему я не могу об этом думать без – у меня всё плывёт внутри (ненадолго кладёт руки на живот) – утром подташнивало даже немножко… Что мне до этой девушки, в конце концов? Дану я тоже не знаю совсем… Но шарф этот несчастный у меня из головы не лезет. Он – у людей бывает такое ощущение, знаете: не когда слово не можешь вспомнить, а наоборот – когда видишь слово и знаешь совершенно точно, что учила, что должна помнить значение, но хоть убей не можешь вспомнить. С мной что-то похожее сегодня. Не отпускает чувство, что у этого шáрфа есть значение, что я должна его помнить… Ой, знаю! (С облегчением улыбается и сцепляет перед собой руки, громко хлопнув ладонями.) Знаю-знаю! Я сама у Даны спрошу! Когда она в следующий раз в Юрмалу приедет. Она говорила, что в середине сентября приедет. Она же не откажется со мной встретиться? Как вы думаете, Таня? Она всегда с кем-нибудь знакомится, всегда берёт интервью, прямо как вы. Почему бы нам с ней не познакомиться?.. Таня? Как вы думаете? Она же не будет против?
БЕЛЬСКАЯ: (через пять секунд, нерешительно) Я всё сомневалась, говорить ли вам… (с прежней бесстрастной прямолинейностью) Дана больше не приедет в Латвию.
***
Здесь, на 25:49, начинается молчание, в середину которого Бельская ткнула курсор на улице Викторияс. Насколько позволяет разобрать сжатие файла, первые слёзы в глазах Киры появляются на 26:07. До этого она просто глядит в камеру. Её лицо по инерции светится радостью. Когда глаза наполняются жидким блеском, радость начинает угасать. Это угасание продолжается около сорока секунд. В течение этого времени слёзы стекают по жуткой, непрерывно мутирующей маске, в которой мне при каждом просмотре мерещится что-нибудь новое: шок, злоба, гадливость, презрение, паника, злорадное торжество и чёрт знает что ещё. Наконец мутации прекращаются; остаётся обыкновенная физиономия человека, расплакавшегося в присутствии посторонних – скованная, смущённая, жалкая.
***
27:56
БЕЛЬСКАЯ: Почему вы плачете?
КИРА: (через три секунды) Я плачу, да… (Медленно проводит рукой по лицу, словно желая убедиться, что оно мокрое.) Извините. Значит, Дана больше не приедет, вы сказали. А почему, кстати? Она собиралась в середине сентября…
БЕЛЬСКАЯ: Вы не знаете, почему плачете?
КИРА: В каком смысле «не знаю»? С чего вы взяли? Разумеется, я знаю, почему плачу.
БЕЛЬСКАЯ: Не хотите мне говорить?
КИРА: (Проводит рукой по другой стороне лица.) Что я могу вам… сказать…
БЕЛЬСКАЯ: Хорошо. Я объясню вам, почему Дана не приедет. Надеюсь, (громче) Инга не будет возражать. Она сама не раз прибегала к подобным разъяснениям – с известными последствиями. (тише) Дана не приедет, потому что у неё больше нет сил встречаться с вами.
КИРА: Со мной? Но я никогда…
БЕЛЬСКАЯ: Послушайте меня. Пожалуйста, послушайте меня. Вам будет очень трудно поверить в то, что я сейчас скажу. Но пожалуйста, пообещайте выслушать меня.
КИРА: (тревожно, почти испуганно) Конечно… Обещаю…
БЕЛЬСКАЯ: Вы – когда я говорю «вы», я имею в виду человека, сидящего передо мной на диване, хорошо?.. (так и не дождавшись ответа) Договорились?
КИРА: (вяло улыбаясь) Договорились.
БЕЛЬСКАЯ: Вы – именно вы – радикально отличаетесь от большинства людей, живущих на Земле. Отличаетесь от меня, от Инги, от Агиты, от Даны. От Валентины из клиники. От Александра из Словении. Я сейчас объясню, чем вы от нас отличаетесь. Но сначала очень важный момент. Вы ни в коем случае не ущербная и не больная. Ни в коем случае. Вы другая. Лучшая аналогия, которая мне приходит в голову, – это люди, у которых четыре вида цветовых колбочек в глазах. У большинства людей три вида колбочек, но у некоторых четыре. Поэтому они видят цвета, которые нам даже не представить. Конечно, им тоже не представить, как выглядит мир в наших глазах, но мы ведь не скажем, что они ущербные? Люди с четырьмя колбочками?
КИРА: Ну нет. Конечно, нет. Это мы, скорее, инвалиды трёхколбочковые…
БЕЛЬСКАЯ: Да, или даже так. Как бы то ни было, ваше отличие того же порядка. Вы видите мир иначе, чем мы. Вспомните женщину, которая вчера гуляла с Брэдом Питом. Утром, днём, вечером гуляла. Помните её?
КИРА: Конечно.
БЕЛЬСКАЯ: Подавляющее большинство людей, если их спросить, скажут, что эта женщина и вы – одно и то же. Одна и та же личность. И вы знаете, почему они так скажут. Вы стараетесь не думать об этом, но вы знаете: вечером эта вчерашняя женщина легла спать, легла в вашу постель. Она заснула и исчезла. Исчезла навсегда. (Кира яростно мотает головой. Открывает рот, явно собираясь возразить.) Пожалуйста, не перебивайте. Послушайте. Вы знаете, что она исчезла. На её месте, в той же постели, в очень похожем теле, в очень похожем мозге проснулись вы. Вы знаете, что вы не она, не вчерашняя. Большинство людей скажет: постель та же, тело похоже, мозг похож, воспоминания похожи – значит, женщина та же. Они судят по себе. В отличие от вас, нам всегда – это очень важный момент – нам всегда кажется, что люди, заснувшие в нашей постели, – назовём их «вчерашники» – нам кажется, что мы и вчерашники – одно и то же. Мы просыпаемся с твёрдым убеждением, что мы существовали раньше, что это мы были вчерашниками, позавчерашниками, поза-позавчерашниками, прошломесячниками, прошлогодниками…
КИРА: (не выдержав) Но я существовала! Раньше! Я была раньше! (Отчаянно трясёт головой.) Я не появилась сегодня утром!
БЕЛЬСКАЯ: Где вы были раньше? Пожалуйста, спросите себя. Спросите: где я была до того, как проснулась сегодня утром?
(Одиннадцать секунд Кира молча смотрит в камеру. Потом закрывает глаза. Из-под опущенных век продолжают течь слёзы.)
КИРА: (тихо) Я не помню… Представляете, абсолютно ничего не помню… Знаю, что я была… Но не помню, где, с кем, что делала… Как будто… Как
