Исповедь - Сьерра Симоне

чего должен был хотеть, – но это было не так. Я хотел обе жизни: ту, в которой мы были верующей и пастырем, и ту, в которой мы были мужчиной и женщиной. С каждым мгновением, которое проходило без моих губ на коже Поппи, я терял все больше силы воли и в итоге невольно осознал, что вытерпел бы любую вину или наказание, которое мне пришлось бы принять, лишь бы снова прикоснуться к ней.

Сегодня эти мысли все еще туманили мой разум, когда я собрался и прошел два квартала до ближайшей винодельни. Я ожидал увидеть Поппи одну, но был приятно удивлен, заметив, что она оживленно болтает с Милли в винном саду, а на столе стоит открытая бутылка чего-то белого и охлажденного.

Поппи махнула мне рукой.

– Я пригласила Милли… Надеюсь, ты не против?

– Конечно же, не против, – перебила Милли, прежде чем я успел ответить. – Этот мальчик едва может определить время по часам, не говоря уже о бюджете для крупного проекта.

Я притворно нахмурился, глядя на нее.

– К твоему сведению, в этой сумке у меня очень аккуратно сложена стопка заметок и барных салфеток.

Милли фыркнула, как будто я подтвердил все ее самые мрачные опасения. Я взглянул на Поппи, какая-то незрелая часть меня хотела убедиться, что она рассмеялась, но я тут же пожалел об этом, как только увидел, как чудесно она выглядит. На ней были узкие бирюзовые джинсы и достаточно облегающая футболка из мягкого тонкого хлопка, которая напомнила мне футболку в тот субботний вечер, через которую я ласкал губами ее соски. Ее волосы были заплетены в растрепанную косу, перекинутую через плечо, а глаза – скорее зелеными, чем карими в солнечном свете, проникающем сквозь виноградные лозы, покрывающие беседку, губы же, как всегда, были накрашены бессменной красной помадой. Ну почему она должна была выглядеть такой охренительно сексуальной все это чертово время?

– Садись, мой мальчик, пока рислинг не нагрелся, – велела Милли. – А теперь, Поппи, расскажи отцу Беллу о том, что ты мне сейчас говорила.

Я выдвинул стул из кованого железа и устроился поудобнее, уже вспотев от ранней сентябрьской жары. Милли налила третий бокал холодного вина, и я принял его, радуясь тому, что могу смотреть на что-то помимо Поппи.

– Ну, – заговорила Поппи, – для начала хочу сказать: я незнакома с тем, что вы, ребята, делаете для сбора средств, или с тем, что делали в прошлом, поэтому не хочу задеть чьи-либо чувства или тому подобное.

– Этого не случится, – пообещал я.

– Но скажи мне, если это случится. Это все-таки твой проект.

– Это проект церкви, – поправил я. – А поскольку ты стала посещать церковь Святой Маргариты, я бы сказал, что теперь это также и твой проект.

Она слегка покраснела, как будто мои слова доставили ей удовольствие, и, водя пальцем по краю своего «айпада», начала говорить. Я вспомнил о том, что думал о ней во время нашей встречи, о том, что она была прирожденным волонтером, кем-то, кто любил помогать. Пока она говорила, я увидел в ее глазах воодушевление и решительность.

– Я заметила, что в Уэстоне проводится огромное количество сезонных фестивалей, что вполне распространено в таких небольших туристических городках, – говорила она. – Я также увидела на церковном сайте объявление о том, что двери церкви отрыты для посетителей во время этих фестивалей. Вы когда-нибудь делали нечто большее?

– На самом деле нет, – ответила Милли.

– И сколько посетителей обычно приходит?

– Три-четыре? – попытался вспомнить я.

Поппи кивнула, словно я подтвердил ее правоту.

– Думаю, фестиваль является прекрасной возможностью для привлечения большего числа благотворителей, если ею правильно воспользоваться. Этому зданию более ста лет, и именно такое очарование старины притягивает людей. Это и выпивка. Итак, вы разбиваете торговую палатку на тротуаре, раздаете местное вино и виски с местной вискарни, но отказываетесь от обычной церковной распродажи. Люди приходят не для того, чтобы купить книги рецептов или четки, – они приходят посмотреть. И вы раздаете им выпивку бесплатно, так что они подсознательно чувствуют себя обязанными вам.

Прямо сейчас я мог видеть деловую Поппи, легко и эффектно перечисляющую свои доводы, перекатывая стилус между пальцами во время разговора. Я увидел богатую девушку из школы-интерната, выпускницу Дартмута, женщину, созданную для больших конференц-залов и корпоративных побед.

– Так или иначе вы превращаете церковь в конечную точку маршрута для людей, гуляющих неподалеку. Это первый шаг. Но что еще важнее, вы обращаетесь к местным газетам и телевизионным станциям Канзас-Сити, превращаете церковь Святой Маргариты в местный новостной сюжет, который становится популярным в «Твиттере» и «Фейсбуке». Церковь сохраняет традиции Среднего Запада – ты подчеркиваешь то, что, по словам Милли, вы планируете сделать: сохранить окна оригинальной конструкции, восстановить первоначальные деревянные полы и отремонтировать старую каменную кладку. Людям это нравится. И затем – шаг третий, который на самом деле является нулевым, поскольку эту часть необходимо сделать, прежде чем начать что-либо еще: вы создаете Kickstarter[5] для реставрации, чтобы, когда новостные истории выйдут в эфир и люди начнут копировать их себе на странички, любой смог бы легко перейти по ссылке. Таким образом, вы увеличите сбор средств от района Уэстон до конурбации Канзас-Сити, а возможно, даже намного дальше.

Эта женщина была чертовски умна.

– Так почему бы просто не заняться Kickstarter и новостями?

– Потому что, – ответила Поппи, наклоняясь вперед, – вам нужно привести толпу людей в церковь, чтобы они увидели ее своими глазами, узнали об ее истории и планируемой реставрации. Вам нужно, чтобы они вернулись домой и дали толчок. Именно они с наибольшей вероятностью начнут делиться новостью и писать в «Твиттере». Это те, кто поможет вам преодолеть первый этап инертности, потому что они теперь сами заинтересованы: потратили свое время и приложили усилия в церкви Святой Маргариты. Они – твои последователи. Ты учишь их, а потом говоришь: «Иди и поступай так же.

– Ты читала Библию, – отметил я одобрительно.

– Совсем немного, – улыбнулась Поппи. – Милли пригласила меня на встречу «Приходи и посмотри» на следующей неделе. Эта строчка была на обороте брошюры.

Встречи «Приходи и посмотри» были предназначены для людей, заинтересованных в присоединении к церкви, и теперь настала моя очередь скрывать свою радостную реакцию. Несмотря на все, что пошло не так между нами, она по-прежнему была искренне заинтересована в изучении веры.

– Думаю, у тебя потрясающие идеи, – сказал я. – Мы в значительной степени исчерпали все обычные ресурсы, и думаю, что у нашего прихода не осталось средств. Хотя в твоих устах это звучит так просто. Насколько дорого обойдется бесплатное вино? Как мне вообще связаться с журналистами?

Поппи зубами сняла колпачок со стилуса и начала записывать заметки на свой «айпад».

– Я позабочусь об этом. Здешние винодельни пожертвуют вино – это просто. А новостные станции всегда ищут подобные материалы, правда, простым письмом по электронной почте не отделаешься, но я займусь этим на неделе. И еще я создам Kickstarter. Вот увидишь, работы не так уж и много.

– Складывается ощущение, что это большая работа, – признался я. – То есть я хочу сказать, что ты права, и я хочу все сделать, но мне кажется, предстоит огромный труд.

– Ну ладно, это действительно так выглядит, на самом деле, обещаю, все совсем по-другому. Особенно если я все организую, а тебе останется только быть обаятельным и неотразимым для камер.

Милли одобрительно похлопала меня по руке.

– В этом он силен. Он – наше секретное оружие.

Глаза Поппи метнулись к моим.

– Да, это так.

Остаток часа мы потратили на планирование, решая, какой из фестивалей больше подходит для нашего сбора средств (решили, что Ирландский) и кто что будет делать (в основном все ложилось на плечи Поппи, но мы с Милли согласились быть призванными везде, где в нас появится нужда, и поделились с Поппи личными адресами электронной почты и номерами телефонов). А потом Милли забралась в свой золотой седан «бьюик» и проехала две улицы до своего дома, в то время как мы с Поппи пошли обратно, в направлении к церкви.

– Я не смогу прийти сегодня на исповедь, – ни с того