Птицы войны - Ольга Леонидовна Погодина-Кузмина

— Стой! Буду стрелять!..

Алекси не боялся, поэтому не отскочил и не испугался, когда клоун на бегу схватил его за плечи, поднял вверх и прижал к себе.

— Не стреляйте ради бога! — кричала мама, Алекси узнал ее голос.

— Пусти, — попросил он противного клоуна, но тот не слышал. Он пятился к машине, прижимая мальчика к своей груди.

Мама и какой-то незнакомый мужчина бежали и что-то кричали. В машине сидел еще один клоун с толстым красным носом. Алекси уже не нравилась эта игра, но он не знал, как ее остановить.

Совершенно потерянный Саволайнен, не понимая, что произошло, продолжал стоять возле лотка. Мороженое в его руке таяло и капало на землю. 

Зеленый сааб Марии летел по дороге. Увидев, как Шилле схватил ее сына, не помня себя она бросилась к машине. Нестеров оказался рядом.

Сааб то и дело заносило, сигналили встречные.

— Давай я сяду за руль?

— Нет, я сама… Там, возьми, пистолет…

Он открыл бардачок, взял привычный руке макаров. Черный опель показался впереди за поворотом, он быстро уходил по трассе.

— Алекси! — вскрикнула Мария, увидев голову мальчика на заднем сиденье опеля.

Нестеров открутил окно.

— Уйдут. Надо стрелять.

— Только не убей его, — взмолилась Мария.

— Я снайпер. Я буду стрелять по колесам.

Мария надавила на газ. Опель съехал с трассы, повернул в сторону леса.

Нестеров вытянул руку с пистолетом в окно и выстрелил.

Мария увидела, как опель занесло, крутануло на дороге, машина мордой въехала в дерево. Задняя дверь распахнулась и Шилле в женской одежде схватил Алекси и потащил в заросли.

Мария подъехала, остановила сааб. Нестеров выскочил из машины и бросился наперерез убегающему нацисту.

— Отпусти ребенка!

— Попробуй забрать!..

Нестеров, пробегая мимо опеля, увидел раненого Кравеца, который разбил лбом стекло и теперь пытался вытереть залитые кровью глаза. Нестеров выстрелил без раздумий. Прозвучал еще один выстрел, боль обожгла плечо.

— У него оружие! — закричала Мария.

Шилле, ковыляя, приближался к зарослям ольхи, за которыми тянулась лесополоса. Левой рукой прижимая к себе мальчика, в правой он держал люгер.

— Отпусти ребенка, гнида! — снова потребовал Нестеров.

— Забери!

Шилле, прикрываясь ребенком, снова сделал выстрел. Нестеров вскинул пистолет.

— Не-ет! — вскрикнула Мария.

Пуля коммуниста Нестерова вошла ровно в середину лба Голиба Шилле, несостоявшегося барона, разоблаченного агента и несмешного клоуна. Алекси вырвался из его ослабевших рук и бросился к матери с криком:

— Мама!..

Нестеров стоял на опушке леса и смотрел на женщину, которую он по-прежнему любил больше жизни, на мальчика, который мог быть его сыном, и мысленно прощался с ними навсегда.

Все ближе звучала сирена. Подъехали полицейские машины, первым выскочил Саволайнен.

«Я же ранен», — вспомнил Нестеров, увидев, как кровь течет по руке. Кружилась голова, он уронил пистолет и упал на мягкую землю.

Мария склонилась над ним, и пока полицейские не подбежали, Нестеров успел прошептать:

— Нам ничего не изменить.

Эпилог

Первое послевоенное выступление советской команды на Олимпиаде кардинально изменило соотношение сил в мировом спорте, наши чемпионы установили несколько мировых рекордов. Сборная СССР завоевала 22 золотые, 30 серебряных и 19 бронзовых медалей, уступив в медальном зачете только США.

Олимпиада в Хельсинки вошла в историю как Игры, которые формально не были завершены. Президент МОК Зигфрид Эдстрем во время своей заключительной речи забыл произнести формулу, предусмотренную Олимпийской хартией: «Объявляю Игры XV Олимпиады закрытыми».

Шведский самолет «Huginn, сбитый советским истребителем, был найден в нейтральных водах неподалеку от острова Готланд и поднят только в двухтысячных годах. В самолете были обнаружены останки четырех членов экипажа. Судьба четырех других до сих пор остается неизвестной.