Остров - Сигридур Хагалин Бьёрнсдоттир

преступления против государства подпадают, в частности, теракты, призывы к свержению государственного строя, лишение жизни президента или лица, исполняющего его обязанности. Обвиняемым грозят длительные тюремные сроки вплоть до пожизненного заключения.

«Ведется следствие, информация будет публиковаться по мере прояснения обстоятельств дела», — говорится в заявлении столичной полиции.

«В наше неспокойное время, когда только государство может выступать гарантом безопасности и интересов граждан, власти, по мнению парламента, вправе применять такие временные меры, — заявил в своем сегодняшнем выступлении председатель альтинга. — Мы проголосовали за лишение неприкосновенности четырех депутатов, чтобы полиция смогла начать в отношении них следственные действия».

Аресты в альтинге

Аресты в день слияния министерств

Аресты произошли вскоре после того, как было объявлено о том, что все министерства объединяются в одно под руководством премьер-министра.

Правительственная оппозиция выступила против этого слияния.

Коалиция избирателей образовалась в феврале текущего года, когда три оппозиционные партии объединились с целью продвижения своей избирательной кампании. Она поддерживала радикальную оперативную группу «Избиратели», обвиненную в весенних беспорядках, в разжигании протестов и вражды.

И хотя руководство Коалиции отрицает свою причастность к этим преступлениям, наши источники в полиции утверждают, что Коалиция является политическим крылом «Избирателей» и стоит за организацией их мероприятий.

Адвокат Видара Мара заявил в интервью, что считает произведенные аресты нарушением конституции и международных норм по правам человека. Он намерен подать жалобу в Верховный суд.

Адвокат назвал своих подзащитных политзаключенными.

ХЬЯЛЬТИ

Бьярки встает из-за письменного стола, все еще держа в руке телефонную трубку, его глаза искрятся надеждой. В «Бонусе» на набережной точно есть рис и картофель.

— А не сделать ли нам об этом новость? — Он смотрит сначала на Ульвхильд, затем на главного. — Это ведь означает, что в портовых складах еще не все запасы исчерпаны. Разве не прекрасная новость?

Бьярки — хороший товарищ и наивная душа. Он легко адаптировался к изменившимся приоритетам главного редактора и делает познавательные новости о домашнем огородничестве и разведении кур, на днях подготовил отличные материалы о возрождении больших семей и стариках, довольных тем, что после закрытия домов престарелых они получили возможность провести последние годы жизни в окружении родных.

— Да-да, дорогой, поторопись, — соглашается главный, и Бьярки бежит разыскивать фотографа и пригодный велосипед с прицепом, чтобы переправить домой то, чем заодно удастся обзавестись.

— Я думаю поехать с ними, — говорит Хьяльти, и Ульвхильд строго поднимает глаза.

Он ведь должен готовить материал об экспериментах с электромоторами на маломощных судах, однако там что-то пошло не так и на сюжет не тянет. Но она не возражает, связь Хьяльти с Министерством сделала его неприкосновенным, никто на работе не комментирует его решений.

И вот они едут на другой конец города, дорога идет вниз, а ветер дует им в спину, дождь хлещет по плащам, но они в солнечном настроении; он, Бьярки и фотограф Эйнар, три мальчика в поисках клада. Рис, то и дело повторяет Бьярки, и Хьяльти представляет себе, как четверо его детей едят рисовую кашу, а сам Бьярки гордо восседает во главе стола; иногда крупно везет даже и на такой работе. Его жена была учительницей, и теперь ей остается только пилить мужа и детей, выискивать товары по сниженным ценам и вязать.

Молва о рисе долетела не только до них, на запад устремился людской поток: одни на велосипедах, другие толкают магазинные тележки или детские коляски, группа женщин впряглась в большой автомобильный прицеп и тащит его за собой, как быки плуг. Перед магазином царит хаос, некоторые стоят в очереди, но кто-то пытается прорваться, расталкивая локтями стариков и родителей с маленькими детьми на руках. Повсюду раздаются крики: послушай, дорогой, иди в конец очереди, мы ждем дольше твоего. Широкоплечий бугай лет двадцати кричит на мужчину средних лет в круглых очках под зонтом: заткнись, или я тебя ударю. Очкарик, однако, оказывается не из пугливых, складывает зонт, зацепляет плечо обидчика ручкой и тянет изо всех сил. Парень с рыком оборачивается и, добравшись до противника, хватает того за плечи и бодает в лицо, и когда журналисты протискиваются сквозь толпу, размахивая пропусками, мол, мы здесь по работе, ничего не будем покупать, им открывается жуткое зрелище из смеси крови и разбитых очков.

Под недовольное бурчание толпы они заходят внутрь. В магазине ситуация не лучше, там почти ничего не осталось, кроме молока, только немного мяса в холодильнике и безграничный выбор соусов для гриля, которые, похоже, никогда не закончатся. В самом дальнем углу ящики с рисом и картошкой, там толпа теснее.

Женщина, забравшись на какое-то возвышение, кричит в толпу:

— Он кончился, рис кончился!

Ее заглушает протестная волна, люди орут, свистят и еще быстрее пробираются к ящикам. Эйнар влезает на прилавок и направляет камеру на толпу, смотрит вниз на своих коллег и кивает, рис действительно кончился. Бьярки от разочарования совсем сникает: давайте, что ли, выбираться из этого безумия? Но Эйнар уходить не хочет. «Подождите, отличные кадры», — приговаривает он, щелкая без остановки. Шум у дверей усиливается, большие и крепкие мужчины расчищают себе путь в магазин.

— Все вон! — орет один из них. — Это полиция, магазин закрыт. Все вон!

Они не в форме и мало похожи на полицейских. Начинают выталкивать людей из магазина против течения, над толпой разносится громкий детский плач. Раздавшийся выстрел меняет все, у одного из них оказывается дробовик, и он стреляет в воздух, к таким аргументам народ прислушивается. Толпа бросается на улицу, люди застревают в дверном проеме и пытаются никого не раздавить.

Человек с ружьем направляет ствол на Эйнара, спускайся, парень, вместе с камерой. Это бородач с длинными волосами, собранными в жалкий хвост, в оранжевой куртке дорогого бренда, зрачки расширены.

Подняв свободную руку, Эйнар откладывает камеру и спускается с прилавка. Затем человек с ружьем протягивает ладонь. Карту памяти, отдайте мне карту памяти. Эйнар собирается возразить, но, передумав, достает из камеры карту и кладет ему на ладонь. Мужчина ждет с протянутой рукой, пока фотограф копается в своих карманах и достает еще две карты.

— Послушайте, вы же не заберете их, — говорит Хьяльти. — Это наши фотографии. Для выпуска новостей.

— Теперь не ваши, — отвечает ему бородач. — Они в распоряжении полиции. — Он засовывает карты в карман.

— Так вы из полиции? — спрашивает Хьяльти. — И удостоверение у вас есть?

— Я из команды спасателей. И ты не можешь у меня ничего требовать. Пошли вон.

Он толкает их ружьем, и они убираются прочь, униженные и разъяренные, даже фотографий нет,