В белом плену - Анна Грай-Воронец

– Милая, у нас много чего в стране не разрешено. Если бы я жил, руководствуясь принципами «нельзя-можно», то мой дом стоял бы не на Рублево-Успенское шоссе, а где-то поодаль от МКАДа. – Геннадий Палыч проверил патроны. – Здесь всего пять пуль. На сколько-то продержаться хватит.

Тем временем, существа подошли к одной из машин позади «Бентли», и одно из них, то, что с дредами, начало долбиться головой о лобовое стекло.

– Они как зомби, – вперемешку со всхлипываниями выдавила Марина.

– По ходу, реально не чувствуют боли, – Геннадий Палыч пристально наблюдал за происходящим. – Посмотри, весь лоб в крови уже, а ему хоть бы что.

– Ген, а где шестая пуля? – вдруг спросила Марина.

Также, не отводя взгляда, муж ответил:

– В собаке Полонского.

– Что она тебе такого сделала? – удивилась Марина.

Геннадий Палыч прижал палец ко рту:

– Девки идут сюда.

Одна из фигур двинулась в сторону «Бентли». Из ее рта прямо на машину начали извергаться сгустки крови и мягких тканей. Марина не выдержала и закричала. Муж взвел курок.

Весна

Весна услышала три выстрела совсем рядом с ними.

– Олег, они идут сюда! – Весна вжалась в пассажирское сидение легкового автомобиля.

– Тише, тише, – Олег погладил красно-рыжие волосы жены.

Он два раза нажал на клаксон, и человек, если это существо еще можно было назвать человеком, схватился за уши и скорчился от боли.

– Мы здесь все умрем, – прошептала Весна и забилась в рыданиях.

Сзади послышалось приглушенное всхлипывание Артема, их десятилетнего сына.

– Ну, ну, мужик, перестань, все будет хорошо!

Существо приближалось. Его судорожно скрюченные пальцы, на которых клоками висела покрытая белыми струпьями кожа, тянулись к черному «Фольксвагену Поло», в котором сидела, запершись, семья. Олег потянулся к бардачку за травматическим пистолетом.

– Как хорошо, что ты не избавился от этой штуки, когда я просила, – произнесла Весна, содрогаясь от рыданий.

Окровавленная ладонь упала на лобовое стекло автомобиля. Существо сжало руку в кулак и взялось лупить им по боковому окну со стороны водителя. Олег приготовил пистолет. Весна закрыла глаза руками. Боковое стекло лопнуло. Раздался выстрел.

Весна открыла глаза и услышала:

– А ну пошли отсюда, твари! – по дороге шел Геннадий Палыч, размахивая пистолетом.

При последнем выстреле кровь окропила его лицо. Существо распласталось возле водительской двери. Еще трое лежали возле машины Серго.

– Он попал ему в голову. Так, двери слева не открывайте! – приказал Олег. – Здесь везде кровь. Большинство вирусов передается через нее. Эта штука очень похожа на Эболу, хотя у той период инкубации составляет несколько дней, а у этой… минут десять, если не меньше. Боюсь, что контакт с кровью смертельно опасен.

Олег посмотрел на подошедшего к их машине Геннадия Палыча, который махал ему рукой, призывая выйти из машины. Он был весь в крови. Олег покачал головой, затем приоткрыл дверь со стороны жены и выкрикнул:

– Гена, кровь заразна, срочно смывай! Обработай спиртом! Срочно! Тебе в глаза, нос и рот не попало?

Геннадий Палыч разразился отборным матом и крутанулся на пятках, чтобы вернуться в свою машину. Пятое существо стояло прямо за ним.

Геннадий Палыч

В нос Геннадию Палычу ударил тошнотворный запах гнили, словно это создание умерло еще несколько месяцев назад. Существо стояло и смотрело на него в упор. Его взгляд казался пустым, ничего не выражающим. Лицо оплыло, кожа на нем повисла крупными хлопьями. Из глаз, рта, носа и ушей шла кровь. В волосах виднелись проплешины. Кожа на шее сложилась гармошкой, как голенище сапога. Существо протянуло трясущуюся руку, покрытую белыми струпьями. Геннадий Палыч понял, что теряет время. Он посмотрел на пистолет. Мысль промелькнула в голове: «Последняя. Надо оставить себе». Он толкнул существо ногой в живот и кинулся в свою машину. Марина открыла ему дверь и подала подготовленные влажные салфетки.

– Водка… у меня в сумке водка… Марина, быстрее, ёшки-кошки! – заревел Геннадий Палыч, стоя на улице и вытирая лицо.

Суетливыми движениями она достала из сумки бутылку «Абсолюта» и принялась вскрывать.

– Живее, ну же! Чего ты ковыряешься тут со своими ногтями?! – подгонял ее муж.

– Не получается, – с отчаянием в голосе произнесла Марина.

Геннадий Палыч выхватил у нее из рук водку, одним движением откупорил бутылку и стал выливать себе на руки, умывая лицо. Затем он запрокинул голову и выпил несколько глотков.

– Почему ты не выстрелил в него? – воскликнула Марина.

– У меня остался всего один патрон, – ответил он.

– Так и убил бы его им, – Марина выглянула из машины и посмотрела на фигуру существа, которое было не в силах подняться с асфальта, скрючившись от боли.

– Это для меня, – произнес Геннадий Палыч, садясь в машину.

– Как это, для тебя? Да что ты такое говоришь? – Марина уставилась недоумевающим взглядом на мужа.

– Олег сказал, что их кровь заразна. И я не уверен в том, что мне не попала капля в рот или нос. Если попала, то мне крышка. Если через минут десять со мной начнет происходить какая-то подобная ерунда, я пущу себе пулю. Не хочу мучиться, как они. И не хочу, чтобы ты запомнила меня таким, как они.

– Все будет хорошо, – Марина сглотнула ком в горле.

В ее глазах стояли слезы. Геннадий Палыч отхлебнул еще водки и задумчиво произнес:

– Я прожил чертовки насыщенную и сложную жизнь. Я много о чем жалею. И много за что благодарен судьбе. Но самое главное и самое ценное достижение для меня – это брак с тобой. Я помню тебя совсем юной девчушкой, которая приехала из провинции покорять Москву. Ты была такой… чистой, такой наивной. Я помню, увидел тебя, и меня осенило: «Надо брать! Брать, пока Москва не огнидила». И знаешь, что больше всего я в тебе люблю? – он с теплотой посмотрел на готовую вот-вот расплакаться Марину. – Что ты пронесла эту чистоту души через все года, и никакие деньги тебя не испортили. Я очень сильно люблю тебя.

Подбородок жены затрясся. Геннадий Палыч продолжил:

– Я знаю, что ты подумываешь уйти от меня. Я понимаю, я уже немолод, а ты в самом соку. Но я не могу без тебя. Ты часть моей души, моей жизни, я прикипел к тебе, – он снова отхлебнул из горла, – и я никогда не буду готов тебя отпустить. Я знаю много семей, которые, прожив больше пятнадцати лет, как и мы, распались, потому что… Да по многим причинам. И я безмерно счастлив, что мы с тобой вместе идем рука об руку, – Геннадий Палыч ласково посмотрел на жену, – прости меня! Прости за все, что я