Город - Екатерина Береславцева

Ознакомительный фрагмент

прадеду. Говорят, суровый был коммунист. Но я отвлеклась.

– Что ж, лучшей новости придумать невозможно! Мне так повезло с вами!

– Я думаю, и брату повезло! – улыбнулась женщина. – Умная, интеллигентная девушка, да к тому же без вредных привычек…

Она это так сказала, будто не в жилички меня определяла, а в жёны. Интересно, а не так ли это было на самом деле? Если Васенька, исходя из её слов, тюфяк и подкаблучник, то не ищет ли любящая старшая сестра для братишки подходящую супругу? Хм, это оказалось бы излишним осложнением.

– А можете рассказать о вашем городе, Светлана? А то я еду, а у вас, может быть, и нет ничего… – я осеклась, слишком поздно поняв, что своими словами могу и обидеть человека.

– Всё у нас есть, как в Греции! А если чего нет, так оно нам и не надобно!

Она оглянулась на другую пассажирку, толстую одышливую тётушку в изрядно поношенном спортивном костюме унылого сизого цвета. Эта одежда шла этой женщине так же, как и мне роба сталевара. То есть никак!

На взгляд соседки толстуха улыбнулась, но промолчала. Отдуваться пришлось Светлане.

– Ну правда-правда! Вас ведь интересуют старинные дома, живописные улочки и дворики? Так этого добра у нас пруд пруди! Кстати, пруд тоже имеется, чудесный, с утками и лебедями. В усадьбе Назаровых. Сейчас там музей, а раньше эти самые Назаровы и жили, до революции ещё. Красивейшее место, вам обязательно понравится! Там постоянно кто-нибудь из вашего брата-художника толчётся. У нас художников-то мно-о-го! Есть и школа искусств, и училище, и художественный институт даже! Уезжать из Арбузова редко кто стремится, родной край милее всяких там столиц да заграниц!

Усадьба – это прекрасно, люблю я такие места! Воображение тут же нарисовало белокаменный дом с колоннами, окружённый сказочной красоты парком, высокую мраморную лестницу с изящными перилами и окна – стройные, арочные. А перед входом обязательно цветник. Без цветника никак!

– А наш оперный театр даже в Америку на гастроли ездит! – вставила реплику толстуха.

– Сама Анна Требко у нас пела, между прочим! И очень нашу труппу хвалила! – подхватила Светлана.

– Наша Арбузовка – самая чистая река в России! Форели там – завались, а это первейший показатель, знаете ли!

– Говорят, поимка форели на удочку приносит удачу и достаток. Так что точно вам говорю, самые удачливые люди живут именно в нашем Арбузове!

– И не только удачливые. Вот вы, например, знаете своих соседей не то что по подъезду, а вот даже по лестничной площадке? – в меня вбуравился дотошный взгляд толстухи. – Знаете??

– Вообще-то да. – Неловко было огорчать человека, но кривить душой я не люблю. – Мы же в этом доме лет пятьдесят живём, он ещё прадеда моего застал…

– Значит, вам повезло. Но согласитесь, что редко кто из столичных жителей своих соседей знает. Каждый в своём закуточке прячется. А вот у нас в Арбузове не то что соседа, собаку его в лицо узнают. Всю её родословную вам расскажут, до пятого колена. И его хозяина тоже. А о чём это говорит?

– О чём? – я улыбнулась.

– О том, что люди у нас неравнодушные, вот о чём!

– Любовь Андреевна права! – жарко поддакнула Светлана. – В Москве вашей таких нет!

Я бы могла ещё как поспорить на эту тему, но почему-то не стала.

– Да что там ваш Арбузов, вот Ярославль – это да!

К разговору неожиданно присоединился наш четвёртый попутчик, крепкий мужичок крестьянской наружности. На верхнюю полку он забрался сразу же, едва только поезд от Москвы отъехал. И даже похрапывать стал. А сейчас вдруг проснулся. Обида, видно, за родной город разбудила.

– Мы, между прочим, в Золотое кольцо входим, понятно вам? У нас храмов да церквей всяких, что травинок на участке, не сосчитать! В одиннадцатом веке Ярославль основан, а вот ваш Арбузов в каком, а? Небось, лет сто городишку, не более!

– Какие сто, какие сто! – в один голос заверещали тётушки. – Да Арбузов старше твоего Ярославля на двести лет! Что, съел?

– Подумаешь, двести! И какая-нибудь задрипанная деревня Осиповка может быть старше, а разве Ярославлю она в подмётки сгодится? Да у нас одна только Волга – конца и краю не видать, так широка, а ваша Арбузовка, небось, лужа лужей, вот с руку мою!

И он потряс своей крепкой и очень волосатой ручищей перед нами. Тётки ахнули от возмущения, а я быстренько ретировалась из купе и плотно за собой дверь задвинула. Пусть разбираются сами! А я лучше на пейзажи заоконные полюбуюсь.

Любоваться, правда, не особенно получилось. Метель за окном поднялась, всё пространство запорошила, заволокла. Как будто вуаль белую на вагон набросили, ничего не видать. Ох, и затяжная в этом году зима выдалась! Уже март давно в калитки постучался, а февраль никак права передавать не желает. Только и остаётся надеяться, что город со сладким названием Арбузов согреет неуёмную путешественницу, теплом и гостеприимством порадует и в заснеженную Москву отправит совсем в другом настроении…

– Такъой красавиц – и сафсэм одна, э?!

Я слегка вздрогнула от неожиданности и оглянулась. Передо мной, сияя так, как будто встретил свою родную сестру, пропавшую в младенчестве, стоял белозубый смуглолицый тип весьма характерной наружности. Ему только кинжал за пояс заткнуть да папаху на густые чёрные волосы надеть – вылитый герой Зельдина из моей любимой советской кинокомедии. Хотя вряд ли этот товарищ овец пасёт…

Я незаметно вздохнула. Что последует дальше, могла бы рассказать дословно. Тысячу и один раз проходила. Привыкла даже.

Увидав моё лицо, он обрадовался ещё больше, и, отчаянно жестикулируя, выкрикнул несколько фраз на мало известном мне языке. Я только руками развела.

– Извините, не понимаю!

– Как так – не понимаю? – изумился он. – Ты что, язык предков забыль?

– Боюсь, что у нас с вами разные предки, – добавив сожаления в голос, вздохнула я.

– Э-э-э??

Кажется, мои слова его расстроили, боюсь даже – возмутили. Чёрные брови превратились в одну сплошную линию. Отличный бы натурщик из него вышел, по привычке оценила я. Невероятно выразительное лицо.

– Я не азербайджанка, не армянка и даже не чеченка. Так вышло, понимаете?

– Я г-грузин! – гордо вскричал он, выпятив грудь вперёд и став будто даже на несколько сантиметров выше.

– И не грузинка, – быстро добавила я. – Русская я. Вот честное слово!

– Нэ вэрю!

– Да я сама себе не верю, когда в зеркало смотрюсь. Но что поделать? Такой вот каприз природы.

И улыбнулась, стараясь, впрочем, не особо усердствовать в этом. А то знаю я таких людей, даже малюсенькая, самая вежливая улыбка