Бог неудачников - Елена Викторовна Яковлева

Ознакомительный фрагмент

вижу ее, как живую. Босую, с распирающими джинсы крепкими бедрами, с вязким взглядом карих малороссийских очей, в которых с подкупающей ясностью читалось: «Девушка я скромная и работящая, но все имеет свою цену». Увы, но сейчас ее прелести и стати так бесконечно далеки от нас со Славкой, что даже слеза прошибает. Потому что теперь их созерцает какой-то английский хмырь с бородавкой на носу. По той простой причине, что его финансовые возможности в космическое количество раз превосходят наши со Славкой вместе взятые.

Впрочем, это сегодня мы можем себе позволить грустить о ней, а ведь еще совсем недавно мы были близки к тому, чтобы вскладчину нанять для нее киллера. Единственное, что ее спасло, – наше вечное безденежье. Однако хватит, хватит о Гандзе, настанет черед я посвящу ей отдельную, исполненную лиризма, главу своего повествования, а пока вернемся в слякотный мартовский день.

Итак, если кто позабыл, напоминаю мизансцену. Я валяюсь на диване, сбоку на краешке стула сидит незнакомец и держит в руках рукопись романа, который я насочинял в далекие теперь уже времена в припадке черной меланхолии.

– … дело в том, что, не знаю, в курсе ли вы, но издательство «Канва» пережило несколько реорганизаций и, в конце концов, скажем так, влилось в наше. Может, слышали, «Дор» называется? Таким образом, к нам же перешли все его издательские права. В том числе и на ваш роман, – донеслось до меня словно сквозь толщу лет, прошедших с тех пор, как меня охватил нездоровый писательский зуд.

– А-а, – кивнул я, – теперь понятно. – На самом же деле, я ничегошеньки не понимал. Ну, допустим, у него моя рукопись. И что с того? Я давно поставил на ней крест. Тогда чего ему от меня надо? Уж не собирается ли он истребовать назад выплаченный мне гонорар? Черт, а вдруг такое возможно, ведь договор на издание романа я так и не удосужился прочитать до конца. Хуже того, я и сейчас не могу это сделать, потому что он сгорел вместе с рукописью в том погребальном костре, который в последний момент залила из ведра Гандзя…

– Так вот, – издатель с повадками менеджера по стиральным машинкам снова выдержал многозначительную паузу, – мы бы хотели ваш роман опубликовать.

– Чи-во? – на несколько мгновений у меня перехватило дыхание.

– Ну да, – подтвердил он, не моргнув глазом, – и в этой связи заключить с вами новый договор.

Наверное, мне нужно было как-то обозначить свое отношение к тому, что я услышал, но я не знал, как именно, поэтому ляпнул первое, что пришло в голову:

– А вы его хотя бы читали? Ну, роман…

– Конечно, – поспешность, с которой он отозвался, заставила меня усомниться в его искренности, – и, знаете, мне понравилось… М-м-м… Язык хороший, читается легко… А что вы на меня так смотрите? Что, не верите? – А я действительно читал. Так увлекся, что уснуть не мог. Кха-кха-кха!..

От его смеха, представляющего из себя нечто среднее между надсадным чахоточным кашлем и протяжным стоном, вызванным зубной болью, у меня не то что бы мурашки по коже пробежали, но ощущения возникли не самые приятные. Со временем, правда, я к нему привык, но далось мне это не то чтобы легко. По крайней мере, в тот, первый день нашего знакомства, я невольно вздрагивал, заслышав это жуткое «кха-кха-кха». Наверное, поэтому слова, которые он обрамлял своим невероятным смехом, не произвели на меня поначалу особенного впечатления. Это потом я начал раскладывать их по полочкам, но к тому моменту уже много чего произошло.

А тогда я был так удивлен самим фактом его появления в моей берлоге, что был в состоянии только руками развести:

– Честно говоря, я уже позабыл, о чем я там писал. Поэтому… То есть, я думаю, что вы вряд ли на нем заработаете.

–Ну, почему же? – живо возразил он. – Я как раз рассчитываю на обратное.

–Неужели? – я все меньше и меньше понимал происходящее, по причине чего мои реплики раз от разу становились все лапидарнее.

– В самом деле, – менеджер по стиральным машинкам ни в чем мне не уступал. – Единственно, я бы немного оживил сюжет, так сказать, чуть-чуть потрафил бы вкусам читателя, а он у нас сегодня, к сожалению, далек от идеала. Его утомляют метафоры и аллюзии, ему подавай интимные подробности и прочую клубничку… Но уж какой есть, такой есть… Читателя, как говорится, не выбирают. Выбирают писателя. – И снова душераздирающее кха-кха-кха.

Я уже не знал, что мне и думать. Да и что говорить, если честно. В принципе, все свои резоны я уже привел, опасения высказал… Тем более, если единственный сохранившийся экземпляр рукописи так и так у этого «Дора» (что за дурацкое название!), то от меня ведь все равно ничего не зависит. И слава Богу, а то б я переживал… Хотя, с чего бы, не корову, чай, продаю. И даже не воздух, а то, чего как бы и не существует вовсе. Да и не продаю опять же, а так, принимают факт к сведению. Ну, принял, допустим, а дальше-то что?

А дальше, как оказалось, вот что. Потрясая перед моей физиономией бренными страницами моей же рукописи, тип из издательства предложил мне подписать новый договор, по которому я обязался в достаточно сжатые сроки внести в роман необходимые коррективы. Небольшие, как он меня заверил, попутно и совершенно неожиданно поразив меня неплохим знанием предмета. По крайней мере, благодаря ему, из илистых глубин моей памяти всплыли отдельные эпизоды моей писанины и Та, смутное чувство вины перед которой Бог знает сколько лет тому назад сподобило меня на подвиг еженощного корпения над пишущей машинкой, а позже – за компьютером.

И сразу – как будто к сердцу грелку приложили – такая волна тепла на меня накатила, что я бы, наверное, напрочь забыл про издателя, не огорошь он меня очередным сюрпризом. Причем, весьма приятным. Речь шла о денежках, причитающихся мне за перелицовку романа. Сумма, которую озвучил мой гость, заставила меня вздрогнуть. Уж слишком велика она была для человека, за полчаса до этого ни о чем таком не помышлявшем. А потому неудивительно, что внешнее самообладание стоило мне поистине титанических усилий. По крайней мере, для того, чтобы скрыть совершенно неконтролируемую глупую улыбку, мне пришлось принять позу роденовского мыслителя, в глубокой задумчивости облапившего собственный рот.

–Ну, так что, по рукам? – не сразу вывел меня из оторопи издатель.

А пока я мучительно обретал дал речи, накинул мне сверху еще и «роялти» – процент от успешной реализации тиража. Последнее