Истина в вине - Н. Ланг

пригласил его пройтись по кладбищу. – Каждый день подобен маленькой смерти. Вы, люди, что-то заканчиваете, а что-то начинаете. Прощаетесь и уходите навсегда. Это ли не смерть?

– Кто-то решил зло подшутить надо мной!!! – пришел к выводу Семен и изумился легкости своих движений.

– Я же сказал, вы живы!!! Ничто под солнцем не исчезает бесследно, – бармен продолжал нести вздор, благостно поднимая к небу глаза.

– Черте что получается! – в недоумении воскликнул Семен. – Я ведь шел домой… нет, не к себе домой… В общем, неважно, куда я шел. И тут свет ослепил меня, и я оказался на кладбище. Что произошло? Вы опоили меня?

Ничего не ответив, бармен свернул к узкой тропинке, что уводила с кладбища в сторону реки, и кивнул, приглашая следовать за ним. Вдруг стемнело, солнце скрылось за пеленою туч и сделалось прохладно. Семен послушно шагал за своим проводником, хотя по-прежнему не верил ни единому слову, произнесенному этим выдумщиком. В голове теснились разные странные мысли, и дорога к реке, казалась неимоверно длинной. Вроде до нее рукой подать, но если смотреть вперед, то оказывалось – идти еще долго. По мере приближения к таинственной реке туман становился гуще, а где-то вдалеке ухала сова. Семену стало тревожно на душе, и чтобы как-то отвлечься он завел разговор:

– Что за река? – он оглянулся назад, но из-за плотного тумана не смог ничего разглядеть.

– Это Огненная река, разделяющая бытие и небытие. Ее бурные воды знают все о каждом.

Неожиданно на землю обрушилась кромешная тьма. Наступил вечер, хотя по подсчетам было не больше четырех вечера. Кажется, целую вечность, они шли к этой непонятой реке.

– А долго еще идти? – нетерпеливо вопрошал Семен.

– Терпение, мой друг, – угодливо отвечал бармен.

Когда в бархатном темно-синем небе обозначилась полная луна, а туман расступился, они пришли к загадочной реке, где скрытая истина всплывает наружу. Легкий невесомый дым поднимался с водной глади. Бармен присел у кромки воды, взмахнул рукой над самой поверхностью, отчего дымка растаяла. Вдруг по реке, и без того неспокойной, прошла рябь, и Семену предстала невероятная картина. Он увидел себя, шедшим пьяной походкой к Любочке домой. Вот он проходит рядом с дубом, похожим на лохматое чудище, затем жестокий ветер срывает рекламный щит и швыряет его прямо на Семена. И тот поверженный падает наземь. Щит, подобно могильной плите, придавил его навсегда. Глаза Семена, стеклянные и остановившиеся, устремлены в дождливое небо. В них застыл нечеловеческий ужас. Увидев это зрелище, Семен в страхе отшатнулся и рухнул на влажный песок.

– Я думал, что ты подлил мне наркотик в коньяк… Думал, что это все галлюцинации, – тихо бормотал он, – но теперь я вижу, – он безумно озирался по сторонам, и вдруг подался вперед. – Кто ты?

Бармен молча, снова взмахнул рукой в воздухе. Туман густой пеленой скрыл темные воды Огненной реки. Юноша незаметно подошел к опешившему Семену и протянул ему руку. Он неуверенно посмотрел на юнца. Его рука тоже была бесплотной, но Семен оперся на нее и встал. На удивление ладонь оказалась осязаемой.

– Ты ангел? – раздражаясь, осведомился Семен.

– Нет, – в ответ прошелестела листва.

– Ты, может быть, черт? – испуганно проговорил он.

– Нет, – ответили птицы.

– Так кто же ты? – Семен схватил бесплотного бармена за плечи, но юноша в тот же миг растаял в воздухе и появился у него за спиной.

– Кто я, не имеет значения, гораздо важнее – кто ты, – голос мальчишки звучал, так, словно это говорил мудрец, многое повидавший на своем веку. – Пойдем, – бармен жестом показал направление.

Они двинулись вперед. Бесплотные и невесомые они парили над землей. И вдруг случилось что-то необъяснимое – туман сошел на нет и в мгновение ока бледная луна оставила свое место, и на трон снова взошло золотое солнце. Оно осветило местность. Это была желтая выжженная пустыня. На несколько километров докуда хватало глаз не было ничего, кроме растрескавшейся земли и иссушающего солнцепека. Странники брели молча.

Страшные мысли тяготили Семена. Он боялся что-либо говорить. Внезапно из зноя сплелось неясное видение. Оно было зернистым и нечетким, как будто плохой сигнал телевизора. Семен сощурил глаза, чтобы лучше разглядеть грезу. Перед ним предстал он сам в своем рабочем кабинете. Часы, висевшие на стене, показывали полпервого ночи. Он, зарывшись в бумаги, что-то читал. Потом отложив в сторону очки, устало уронил голову на стол и заснул. Вслед за тем настало утро. Семен встретил его на работе. Вновь читал бумаги, подписывал их, составлял смету, бизнес-планы, разговаривал по телефону. Затем снова читал бумаги, к нему приходили люди, он ходил на деловые встречи. Бессмысленные люди, бессмысленные встречи, порой приносившие «грязные» деньги. И так каждый раз. Утро сменял день, на смену дню приходил вечер, а следом ночь вступала в свои права. Бессмысленные дни и ночи. Большой счет в банке, общее признание, и пустота в душе. Огромная черная всепоглощающая пустота, которую он заливал алкоголем, бесцельными блужданиями по городу, покупкой новых вещей или заменой одной любовницы на другую. А часы, висевшие на стене в кабинете, бежали по кругу как сумасшедшие, отсчитывая минуты до конца. Конца чего? Жизни? Или Существования?

Отчаяние овладело Семеном и лишило его почвы под бесплотными ногами. Он рухнул на колени и обхватил голову руками. Ему вспомнилось детство. Когда по ночам мерещились страшные чудовища, что прятались под кроватью, маленький Сема просто закрывал глаза. В одно мгновение чудовища исчезали. Вот и сейчас он закрыл глаза в надежде, что все это окажется пьяной фантазией.

– Что с вами? – где-то над ухом тихо прозвучал голос его проводника.

Семен без желания открыл глаза. Видение исчезло, так же быстро, как и появилось. Он вновь зажмурился, отгоняя наваждение.

– Мираж, должно быть, – вздохнув, ответил он и быстро встал с колен.

– Ну, ну, – бармен проницательно посмотрел на него.

– Куда мы держим путь? – после некоторой паузы спросил клиент.

– Туда, где ты найдешь ответ и обретешь покой, – бесстрастно отвечал проводник, и они отправились дальше.

Семен и думать ни о чем не мог, кроме как о том, что никчемно провел свою жизнь. Он осознал это слишком поздно. От печальных мыслей он становился все мрачнее. Тьма оглушила его и поглотила все вокруг. Ржавыми иглами колола сознание и терзала душу.

На смену мраку пришел яркий ослепительный свет. Семен огляделся. Теперь их окружали бескрайние ледяные и снежные просторы. Солнце небрежно бросало свои лучи, они отражались от снега и мерцали в отдельных кристаллах. Яростно завывал ветер, пробирающий до костей. Прозрачная одежда, волосы покрылись инеем. Здесь не было жизни, да и быть не могло. Лишь снег, лед и ветер. Семен продрог, порывы ветра заставляли его сгибаться, бармен же шел, как ни в чем не бывало.

Наконец, снег расступился, и они