Клянитесь говорить только правду, ничего, кроме правды, и да поможет вам… обвиняемый! - Светлана Весельева

Я никогда не имел дел с кактусами… Вы уверены, что это необходимо?

– Безусловно, ваша честь. Мы должны опросить всех представителей земного мира. Ведь у каждого есть свои претензии и предложения. Вы же не хотите, чтобы нас обвинили в не толерантности? – шёпотом отозвался прокурор.

– Толерантность? Постойте-ка, мы что же и ЭТИХ будем тут слушать? – ужаснулся судья, понизив голос до конспиративного шёпота. Об этом его никто не предупреждал!

– Нет, «этих» не будем, – успокоил его прокурор. – Обвиняемый их не создавал. Они сами… как побочный продукт. У нас справедливый суд, не будем же мы обвинять Творца в том, что он не делал.

– Что мне делать с этим кактусом? – нервно спросил судья, глядя, как тележка со свидетелем остановилась возле трибуны для дачи показаний.

– Приведите его к присяге, – улыбаясь подсказал прокурор.

Судья кивнул.

– Свидетель, клянётесь ли вы говорить правду, только правду, ничего, кроме правды, и да поможет вам… – тут судья замер смутившись. – Господин прокурор, – снова зашептал Ламберт и придвинулся к прокурору ближе, облокотившись на стол. – Мне кажется, или слова клятвы звучат неуместно? С чего обвиняемому помогать свидетелю обвинения? Может быть, надо как-то по-другому приводить их присяге?

– Боюсь, у нас уже нет на это времени, пусть как есть, – шёпотом ответил прокурор.

Судья откашлялся. Вытер платком лоб. Как тут жарко!

– Свидетель, клянитесь говорить правду, только правду, ничего, кроме правды, и да поможет вам обвиняемый, – отчётливо произнёс Ламберт.

Кактус молча топорщился во все стороны колючками. Судья выдержал паузу. Покосился на свидетеля. Свидетель был мясистым и ярко-зелёным. В зале висела напряжённая тишина. С каждой секундой она становилась всё более осязаемой и плотной. Ещё немного и её можно будет резать столовым ножом и намазывать на хлеб.

– Думаю, мы можем принять молчание свидетеля за согласие… – неуверенно произнёс судья. – Суд готов выслушать претензии растительного мира к обвиняемому. Расскажите, свидетель, что именно в процессе создания растений вам кажется неверным. Возможно, были ущемлены ваши права, не услышаны ваши молитвы, или есть ещё какие-то причины тому, что сейчас вы стоите перед нами. Присяжные готовы внимательно выслушать вас.

Кактус молчал. Ламберт чувствовал неловкость. Судья обеспокоенно покосился на присяжных.

– Господин прокурор, а почему во втором ряду присяжных пустой стул? У нас нет одного присяжного? – тихо спросил он.

– Есть, ваша честь, – зашептал прокурор. – Просто он маленький, вам не видно. Там воробей. Он отказался сидеть в первом ряду. Его смутила близость с присяжным номер три.

Судья посмотрел в первый ряд присяжных. На первых двух стульях сидели мужчины преклонного возраста. Третий стул занимал матёрый чёрный кот с порванным ухом. Котяра уютно сложил под себя лапки и прикрыл глаза, демонстрируя угрожающее дружелюбие и некоторое безразличие. Сквозь щёлки прикрытых глаз присяжный номер три увидел пристальное внимание судьи к своей персоне. Кот зевнул, показав белые клыки. Потом со вкусом потянулся, вытянув передние лапы и обнажив острые крючкообразные когти. Затем кот снова сложился в клубочек и прикрыл глаза.

– Я бы тоже не сел с ним рядом, – согласился судья.

Его взгляд продолжил изучение присяжных. Рядом с котом на соседнем стуле в аквариуме замерла золотая рыбка. Она не шевелилась и таращила круглые глаза. Её, похоже, никто не спросил, согласна ли она сидеть рядом с присяжным номер три. Присяжный номер пять оказался красивой молодой девушкой. Она призывно улыбалась судье, в её ушах были оранжевые наушники. Похоже, этот присяжный сейчас далеко от зала суда. Надо бы сделать замечание.

– Скажите, господин прокурор, – снова зашептал судья, вспомнив о свидетеле. – А как долго нам надо слушать молчание свидетеля? Может быть, он уже изложил свою точку зрения?

– Думаю, он как раз перешёл к конструктивным предложениям. Давайте дадим ему ещё пару минут, – предложил прокурор, продемонстрировав в улыбке безупречные зубы.

Судья вздохнул и продолжил рассматривать присяжных. На стуле с номером шесть сидит мартышка. Маленькая, тощая, напоминающая своей хрупкостью ребёнка. Она внимательно таращится на судью. Весь её облик кричит о законопослушности так громко, что у судьи в душе шевельнулись подозрения. Законопослушных до такой степени не бывает. Бывают не дорасследованные. Интересно, а присяжных проверяли перед судом? Или ограничились розыгрышем?

А рядом с мартышкой, облокотившись на хвост, стоит кенгуру. На шее кенгуру висит блестящая металлическая медаль с номером семь.

Судья незаметно ущипнул себя за руку. Такое может привидеться только в кошмарном сне. За многолетнюю блестящую карьеру судья Ламберт никогда не видел ничего более абсурдного, чем текущий судьбоносный процесс. Кенгуру резким движением лап схватил мартышку и сунул её в сумку на животе. Мартышка, пытаясь освободиться, принялась дёргать всеми конечностями. Судья вопросительно поднял брови, в упор глядя на кенгуру. Зверь отрицательно помотал головой. Судья поднял брови ещё выше и погрозил молоточком. Кенгуру с обречённым видом извлёк из кармана мартышку и довольно грубо опустил её на стул. Мартышка, сжав кулачки, приготовилась отражать нападение.

– Я думаю, мы дали свидетелю достаточно времени для изложения своих претензий, – решительно заявил Ламберт, отворачиваясь от присяжных. – Пожалуйста, помогите Цереусу Перуанскому покинуть трибуну.

Мужчина в чёрном комбинезоне покатил тележку с кактусом к выходу.

– Пригласите представителя человечества. У меня тут заявлен господин Адам, первосозданный человек.

– Я это! – выкрикнул из зала мужчина в строгом сером костюме.

Адам стал пробираться к трибуне для дачи показаний. Телосложение свидетеля было худосочным, и дорогой серый в тонкий рубчик костюм мешковато болтался на нём. Судья дождался, пока свидетель окажется на своём месте, а потревоженная им публика усядется и затихнет.

– Свидетель, клянитесь говорить правду, только правду, ничего, кроме правды, и да поможет вам обвиняемый, – сказал судья, с удовлетворением отметив про себя, что язык не споткнулся на призыве обвиняемого помогать обвинителю.

– Клянусь! – торжественно ответил Адам, подняв правую руку. Он высоко задрал подбородок, в глазах его судья рассмотрел решимость и интеллект. По крайней мере, в тот момент судье казалось, что интеллект он там рассмотрел.

Ламберт вздохнул с облегчением. Этот свидетель хотя бы умеет говорить.

– Расскажите нам свидетель, в чём вы обвиняете Творца, – предложил Ламберт.

– Здравствуйте, я Адам, – чуть смущаясь начал свидетель. – Я первый человек…

– Привет, Адам, – отозвался из первого ряда орангутан.

– Попрошу соблюдать тишину в зале суда! Реплики с места не допускаются. Вы не в группе поддержки чего бы то ни было, господин из первого ряда, – строго сказал судья.

Орангутан смутился.

– Простите, рефлекс, – извинился он.

– Продолжайте, свидетель, – сказал Ламберт.

– Сначала всё было хорошо, ваша честь. Я жил в Раю. Погода там всегда была хорошая, поэтому необходимости в одежде не было. Еда росла на деревьях круглогодично. Так что работать тоже не было нужды. Нападение животных на меня было запрещено богом, так что врагов тоже не было. Вот живу я такой счастливый в Раю, бегаю голышом, ем, когда хочу и могу мочиться, где вздумается. Но он взял и всё испортил! – Адам обвиняюще указал