На этом свете - Юрий Витальевич Мамлеев

class="p1">— Да как я могу, — отнекивался Миша Гуреев, — я даже не знаю, с чего начать! Я не Данте, в конце концов!

— Как — с чего начать? — изумилась Тоня, откусив пирожок. — Начните с наших похорон.

Гуреев обмяк.

— Конечно! — поддержал Лёша. — Это же естественно! И кладбище с могилками опишите!

— А вот это не нужно, Лёша, — вмешалась Квашева. — Лишняя деталь! После похорон — сразу тот свет! Как мы пьём чай там, коровки кругом невинные гуляют, мужики ругаются… Я жить хочу до бесконечности!

Тут Гуреев не выдержал, к тому же вспомнил о пропавшей жене. Собрав все силы, он вскочил и, хотя был щупленький, оттолкнул Лёшу и подбежал к двери. Ловко открыл её. Но Квашевы уже цеплялись за него.

— Не уходи, не бросай, — почему-то шептали они. — Ты же нас создал, почему ты уходишь?!! Не покидай!

Гуреев отбрыкивался и со словами «я вернусь!» улизнул на улицу. Минут десять он не мог прийти в себя. Но мысль о пропаже жены завела его опять, и он побежал куда глаза глядят. Заглянул в детский сад, а потом — в книжный магазин. Прошёл мимо рядов — и что же? Вдруг увидел свою Надю, читающую какую-то книжку возле полок современных писателей.

— Надя, это ты?! — заорал Гуреев.

— Это я! А это ты?!

И они обнялись, как дети.

— Куда же ты исчезла? — спросил Гуреев.

— Да никуда я не исчезала! Я вернулась к тебе через пять минут, а тебя не было. Я обозлилась…

— Как через пять минут?! Я простоял там полчаса, а тебя нет и нет. Я бросился искать тебя, даже в кустах…

Надя захохотала.

— Ты безумец! Я пришла через пять минут. Где ты был?

— Я ждал полчаса.

— Пять минут!

— Полчаса!

Они твердили своё — как в заколдованном круге, а потом решили: всё равно ничего не понять. И, довольные, направились домой.

Но дома Миша распоясался умственно, рассказав жене всю историю с Квашевыми. Надя ужаснулась:

— Нам надо бежать отсюда! Продать квартиру и купить другую! Они сумасшедшие и могут убить тебя!

— Да они не походят на сумасшедших, скорее на каких-то упырей. Не имели своей жизни и взяли чужую.

— Неважно. Опасно жить с ними рядом. Здесь легко узнать, где мы живём. Бежим на дачу, — заявила Надя, отличавшаяся трусостью и впечатлительностью. — Твои персонажи съедят нас.

— Почему ты так думаешь? — обиделся Миша. — Не надо впадать в безумие, подождём, что будет.

Они ещё долго беседовали о том о сём за вечерним чаем. И о конце света, и о литературе, и о тусовках по разным уютным залам Москвы. Болтали по телефону. Наконец легли спать…

Михаил Семёнович проснулся среди ночи. Надя крепко спала, даже чуть-чуть похрюкивала во сне от довольства и чувства безопасности в родной постели. Но Мише не удалось снова заснуть. Он встал и тихонько выбрался на кухню. В окне виднелись бесконечные ряды многоэтажных домов. Москва спала. Два одиноких окна светились во тьме зданий.

«Неужели я так велик? — подумал Гуреев и умилённо застыдился этой мысли. — Ведь это чёрт знает что, — думал он. — Я понимаю, такие гении, как Достоевский и Есенин. Люди сходили с ума, читая их книги. Да, мне рассказывали, что одна девушка знала наизусть весь "Идиот". Она могла декламировать его — как стихи. Это была нормальная, но удивительная девушка. Просто Достоевский вошёл в её душу, да и память у неё была отличная. А о Есенине — совершенно уникальные случаи… Но ведь здесь-то — явно скучный роман. Предположим, эти Квашевы — сумасшедшие. Но как можно сойти с ума от такой скучной книги, да ещё полюбить её? Тут какая-то тайна, какая-то непостижимость…»

И, улёгшись в постель, он долго не мог заснуть. Наутро страхи и недоумения порассеялись. Поубавилась и тень тайны.

— Скоро Новый год, — провозгласила Надя за завтраком, отведав пирога. — Надо наслаждаться. Давай уже потихоньку отмечать Новый год.

— Нельзя, плохая примета.

— Ну будем просто праздновать своё бытие, а Новый год — потом.

— Это можно, — согласился Гуреев.

Дня за два до Нового года Михаил вышел за покупками. Но мысль о Квашевых продолжала сверлить его душу, хотя и по-тихому, без скрежета. Неожиданно ему взбрела в голову шальная мысль заглянуть к ним. Подошёл к зловещему стандартному жилому зданию.

«Да я просто позвоню и узнаю, что они есть. Может быть, пискну чего-нибудь и убегу. Бог с ними, с такими персонажами», — подумал он.

Подошёл к заветной двери и стал звонить. Звонил, звонил, но ответа нет. Пусто, тихо за дверью. Вдруг высунулась соседка.

— Вы к Квашевым? — спросила.

Гуреев вздрогнул, услышав фамилию своих персонажей.

— Да.

— Они исчезли.

— Как?!!

— Исчезли — и всё. А два дня, что ли, назад родственники подняли шум. Дверь вскрыли и нашли записку. Я её наизусть помню: «Ждать больше не можем. Мы уехали на тот свет. Вернёмся через месяц. Квашевы».

Опустошённый, Гуреев вышел на улицу. Ни о чём не думал, но одна мысль пронзила его: «А вдруг "Жизнь Квашевых" — великий роман?.. Надо срочно его перечитать».

Весельчак

Playboy 11, 2006

Бывают семьи обычные и необычные. А эта семья была только с виду обычная. Сам Василий Семёныч Матёров уже два года сидел на пенсии, но жена Арина Викторовна оставалась, напротив, на работе, в полную силу, на своей фабрике, где проработала, между прочим, тридцать пять лет.

Бойкая была, ни во что никогда не верила, но читала много, особенно русских классиков. Как это она в себе сочетала — одному Богу, наверное, было известно. Иными словами, всё она понимала по-своему.

То время давно прошло, и в права свои вступало третье тысячелетие, ещё не успевшее достаточно пофантазировать относительно судеб человеческих. Арина Викторовна так и продолжала работать на своей фабрике. Помоложе она немного была Василия Семёновича, а попросту Василия. Дети в третьем тысячелетии разбрелись кто куда: один попал на лесоповал, другой с женой, с немкой, жил в Германии. Дети о родителях даже минуту в своей жизни не думали, но деньгами помогали. Василий навсегда отрёкся от любой работы.

— Хватит, намаялся, что я, слон какой, с луны свалился, чтобы работать, не зная покою и своих мыслей. Хватит! — решил он вслух.

Жена тогда стояла рядом.

— Отдыхай, Вася, отдыхай, — слезливо проговорила она, — и слону тоже нужен отдых, особливо ежели он в человеческом облике.

Последние