Боксёров бывших не бывает! - Лена Гурова

с чем нагрузил по полной, поручив подготовку реального плана проверки периферийных отделений. В конце третьего рабочего дня у меня начались галлюцинации, привиделся Исаев в отличном расположении духа, весёлый и наглый. Я даже помотала головой, отгоняя наваждение. Тогда мне в уши полился его, туманящий мозги, низкий баритон. Я решила испить кофейку, минимум часа три придётся ещё потрудиться. Может, мне прописаться в офисе? Я зашла за ширму, только наполнила чашку, как звук открывающейся двери и знакомые радостно-приподнятые голоса заставили меня притаиться. В зале было кому заняться посетителями, Алиной с Виктором, и Исаевым с его Гулей.

— Добрый вечер, девочки. Мы вам звонили по поводу свадебного путешествия. Вы обещали подобрать варианты. А где ваша Елизавета Сергеевна? Она нас не обслужит? — Голос Алинки звенел колокольчиком, так она была счастлива и довольна жизнью.

— Госпожа Романова не занимается этими вопросами. И мы вам всё подготовили. Располагайтесь, ознакомьтесь с проспектами, задавайте вопросы. Лучшие, на наш взгляд, предложения — сверху. Вам нужны две путёвки, двум парам. Правильно? И номера для новобрачных. Тоже два?

Земля ушла из-под ног, хорошо, что её притяжение усадило меня на стул, а то бы грохот моего безжизненного тела очень обрадовал кое-кого. «Номера для новобрачных…» Сюрпрайз!

Парочки гомонили, голос тунгуски перекрывал все остальные, но о чём там шла речь, я не прислушивалась. И странно, не ощущала Мишку. Пять минут назад слышала, но не видела. А теперь вижу, но не слышу совсем. Или он молчит? В узенькую щелку была видна только его спина, широкая, мощная, знакомая до каждого мускулика.… Так, берём себя в руки, пьём кофе, наводим марафет и выходим. Ну не прятаться же, это посещение может затянуться, а работы ещё полно.

Через несколько минут я выползла в зал. И надо обязательно отметить один факт: на мне было подаренное Чингизом бельё. Померив его, я уже не могла отказаться от этой красоты и удобства. Оно делало меня фигуристей, придавало уверенности, лишало комплекса неполноценности враз. Узкая юбка, та самая кофточка, «так понравившаяся» Исаеву ещё в прошлый раз как пропуск на панель, шпильки и стильные очки, для солидности — вот вам всем! «Люби себя, чихай на всех! И в жизни ждёт тебя успех!»

— Добрый вечер! Что-то вы припозднились. Такое серьёзное дело не выносит суеты.

— Да мы сегодня весь день по ресторанам, и всё равно ещё не решили, в каком будем справлять. Вот Мишка предлагает в конном клубе, в их банкетном зале «Дерби». Ты же там была? Одобряешь? — Сергеева исполняла роль капризной невесты, этакой мажорки, не знающей, куда пристроить папины деньги.

— На вкус и цвет товарищей нет. Но в марте я бы не стала мучить гостей запахом конюшни и испытанием бездорожьем.

— Ну, вот только её забыли спросить! Алина, ты ещё посоветуйся, какое постельное бельё на наше брачное ложе постелить! У этой «попутчицы» большой опыт, ведь да? — Девочка Гуля, надув губки, изображала саму невинность, хлопая глазками на своего… жениха? — Нам с Мишей и в шалаше рай, где-нибудь на Гоа или в Таиланде. Да, родной?

— Воля клиента — закон. Желаю вам отличного отдыха. — Я развернулась на каблучках, так и не посмотрев в глаза молчаливого Исаева, уселась за компьютер и занялась распечаткой.

Внешне девочка Лиза представляла собой любезную хозяйку туристического агентства, «даму из Амстердама» с дежурной улыбкой и готовностью предоставить посетителям любую помощь. Ярая сторонница корпоративной этики с непроницаемым лицом выполняла рутинную работу, заливая горючей кровью своё выпрыгивающее из габаритов сердце. Состояние загнанного в угол гордого животного, которое не сдаётся, но исправить положение не может. Или уже не хочет?

И тут я вспомнила.

— Господин Исаев! Вы у нас, как почётный горожанин, имеете возможность воспользоваться скидками. А для молодожёнов — и льготами. Подойдите, пожалуйста.

Мишка вздрогнул, не ожидал такого галантного приглашения, медведь. Встал, следом подскочила его… невеста?

— Ой, как здорово! Сэкономим и купим что-нибудь для меня. Да? Оформляйте, чего вы ждёте. Прямо сонная муха, а не человек. Да, Мишь?

— Паспорт, пожалуйста. И вот здесь распишитесь, господин Исаев! — Я не понимала, почему ещё жива…

— Да, давайте уже! — Гуля схватила ручку и подписалась: «Исаева».

— Подпись нужна не ваша, госпожа… Исаева! Документ оформлен на Михаила Михайловича. Придётся переделывать.

— Вот бюрократы, заколебали с этими бумажками. Фамилия одна? Одна, что ещё надо.

— Такой порядок.

«Мелкую пакость не придумывают при взгляде на ближнего — она приходит в голову сама по себе». Ай, да тринадцатый. Именно этим я и занималась сейчас. Правда, большей частью, «пакощу» сама себе…

— Тебе же сказали, Гульнара. — Исаев отмер, наконец, голос прозвучал ударом колокола в мой мозг. — Иди, я сейчас.

— Да почему я должна куда-то идти? Мишенька, я с тобой.

— Я сказал, иди! — Колокольный звон нижним регистром заволок всё помещение. — Повторить?

Я подсунула бумажку ему под нос, он расписался.

— Всего доброго. Совет вам, да любовь! — И отвернулась к ксероксу за очередной порцией документов.

— Спасибо, только поздравлять не с чем. Этот брак…

— Лишняя информация, Михаил Михайлович! Вы что-то ещё хотели?

А я хотела содрать с себя кожу, все клеточки которой вопили о страшном желании отобрать, увести, украсть и спрятать Мишку Исаева от всех и вся! Ну что происходит, Лиза! Он отказался от тебя, женился, готовится к свадьбе, а ты? О чём ты, Лизонька?

Он понял, всё понял. Я разгадала это по его глазам, страдающим, сочувствующим, растерянным. Не получается у меня скрыть от этого мужика свои чувства, да и зачем? Кому будет от этого легче? Мне уж точно нет… Ну, не могу я примирить своё девичье сердце с потерей его владельца, Мишки-боксёра, чемпиона и гада, моего мучителя… Получается, я отдала свою душу в никуда? Ей теперь одной-одинёшенькой бултыхаться в жизненных перипетиях? Внутри горел пожар. Как было бы уместно выжечь её, эту душу до тла, ничего не чувствовать, не надеяться, не верить. Но как? Решение пришло, откуда не ждали… Чингиз…

Я пришла к нему поздно, почти в двенадцать ночи. Ноги носили меня по городу сами по себе, не спрашивая направления. Лёд и пламень, хорошо и плохо, можно и нельзя — противоречия сводили с ума. И я решила — назло. Отдамся этому хану-хаму назло Мишеньке-Мишане.

— Добрый вечер, Чингиз! Я… Я… — Язык не поворачивался сказать, что я.

Он сидел в своей любимой позе, развалившись на стуле, расставив ноги в разные стороны. Джинсы обтянули их, показывая накаченные мышцы бёдер. А под майкой угадывались крепкие руки и грудь, широкая, страшно волосатая. Меня пробил озноб, и