Война - Луи Фердинанд Селин

преданным и любящим супругом и имел на руках соответствующие документы с гербовой печатью, здесь в Пердю-сюр-ла-Лис никто в такие детали углубляться не станет, если Анжелу вдруг застукают, когда ее будут ебать по валютному курсу, Каскада это тоже напрямую коснется, и, несмотря на гниющую ногу, парнишка в два счета загремит на передовую в 70-й, оглянуться не успеет... Про предчувствия я предпочитал ему не напоминать. Мы этой темы с ним никогда не касались. Слова тут были лишние. Каскад, я бы сказал, сам делал все, чтобы накликать на себя беду. Получения пропуска ей пришлось дожидаться не так и долго. И вот однажды утром его Анжела сюда прибывает и объявляется в палате Сен-Гонзеф, никого Даже заранее не предупредив. Он не соврал, она была рождена, чтобы на нее у всех вставал. Всего один взгляд, легкое движение руки, и ваш хуй напрягается. Мало того, волнение проникает гораздо глубже, в сердце и, можно сказать, еще дальше, достигает того, что является даже более важным, но уже не имеет особого значения для жизни, поскольку от смерти его отделяет всего три дрожащих оболочки, и тем не менее их дрожь ощущается настолько явственно, они пульсируют так интенсивно и настойчиво, что вы невольно говорите в такт их биению да, да.

А мы все там были в таком состоянии, все вокруг, включая меня, сложно с чем-либо сравнить, но я словно барахтался в переполненном болью бассейне, и чтобы я смог снова вскарабкаться по лесенке вверх, малышке Анжеле действительно было нужно привести в движение всю эту биологию. И она с первой же минуты стала так мило стрелять глазками и подбадривать меня. Каскада это не волновало.

— Вот видишь, Фердинанд, я тебе не врал, когда она будет уходить, ты не сможешь оторваться от ее жопы, а представь, что будет, когда она придет к воякам, какого шороху она среди них наведет, я же говорил тебе, она горячая штучка... Ступай, моя девочка. Увидишь арки... кафе Гипербола. Спроси служанку Дестине, я ее предупредил. Поживешь пока у нее... Вечером мы с корешем зайдем, и я тебя заберу. Подпиши пропуск у комиссара... И никуда не выходи, пока я тебе не скажу... Я уже все продумал... Зарегистрируйся... Ни с кем не говори... Если будут задавать вопросы, можешь всплакнуть, рассказать, что твой муж очень болен... Тем более это правда. Ну все, ты меня поняла... теперь вали...

А у меня от Анжелы буквально крышу снесло, хотя я и понимал, что не стоит совсем уж впадать в детство. Я бы высосал все у нее между ног. Отдал бы последние бабки, если бы у меня они были. Каскад поглядывал на меня. Его это забавляло.

— Да не парься ты так, Лулу[21]. Ты же мой дружбан, и когда у тебя снова встанет, я дам тебе выебать свою малышку, и попрошу ее, чтобы она кончила, возбудившись как для офицера. Не сомневайся, все будет по высшему разряду...

Тогда были в моде открытые полупрозрачные летние блузки. Я думал о ней, и мне на глаза как будто опускалась вуаль мечты с точками сосков, а потом у меня снова загромыхало и загудело в голове, и в итоге я отправился блевать в сортир, поскольку всякий раз, когда я слишком долго возбуждался, у меня начинала кружиться голова.

Вышли мы как обычно. В Гиперболе Дестине всегда была в окружении солдат, а теперь к ней присоединилась Анжела, которая пила анисовку с сенегальцами. Каскаду это не понравилось, и он мне сказал:

—  На первый раз я не стану ее чморить перед сменщицей, но если она пустится во все тяжкие, она у меня огребет по полной... Будет знать, как вести беспорядочную половую жизнь. Послушай-ка, женушка, — обратился он к ней, — как-то ты совсем распустилась, пока я был ранен... представь себе, ты не в Париже, а здесь со мной... Отныне ты должна делать только то, что скажу я, и никакой самодеятельности...

Его слова задели Анжелу, это было заметно. Ее вид заставил меня насторожиться. Она и вправду держалась довольно вызывающе.

— Подумай, у Фердинанда может сложиться о тебе не самое лучшее мнение, а ведь я, он не даст мне соврать, так тебя ему расхваливал. А ну-ка покажи ему свою киску, пусть Фердинанд посмотрит, давай, делай, что тебе говорят...

Ей это не нравилось, совсем не нравилось. Она этого не скрывала. В такие моменты он становился очень грубым.

— Давай показывай, а то сейчас схлопочешь с ноги по роже!

Малышка Дестине стояла у Каскада за спиной. Она переживала за Анжелу, но была растеряна и не знала, как себя вести,

В итоге Анжела так ему и не подчинилась. Он понял, что без крупного скандала не обойтись, и сбавил обороты. Анжела презрительно оглядела его с головы до ног. И он сразу как-то весь поник. Да и эта война нас тоже всех надломила. Каскад больше не мог пиз-дить свою жену. Анжела аж целую минуту еще презрительно осматривала его с головы до ног.

— Ты воняешь, Каскад, сказала она, — ты смердишь, и ты меня достал, я только за тем и приехала, чтобы тебе это сказать, я давно уже собираюсь послать тебя на хуй...

Вот так все это прямо в харю ему она и выпалила, естественно, никогда еще такого не было, чтобы его обсирали у всех на глазах, тем более собственная жена.

— Псст! — просвистел он, — псст! — просвистел он снова. Ты слишком перепила, Анжела, еще слово, и я тебя урою, как только ты отсюда выйдешь...

Он окончательно взял себя в руки.

Все происходило в маленьком зале в глубине, но какое-то время она настолько громко орала, что я даже испугался. Потом, правда, она повернулась ко мне и демонстративно перешла на шепот, так еще решила повыябываться. А он был раздавлен. И это неудивительно. В итоге мы все выпили за ее счет. Ее ужасно веселило, что он приссал.

— Ну, чё, Каскад, обтекаешь сидишь, здорово я тебя опустила... У тебя же не лицо, а жопа с ушами, век бы тебя не видела...

— В тебе нет ни грамма гуманизма, Анжела. Ни грамма, — сказал он.

Он настороженно вращал глазами — он постоянно оставался начеку. Из Гиперболы он вышел, как только прошел патруль, пора было возвращаться в больничку. На прощание она сунула нам бумажку в сто франков, причем так, чтобы это видела Дестине:

—