Шла по берегу подёнка - Константин Рудольфович Зарубин
Снимки и сегодня вышли обалденные. Гений чистой красоты на каждом. Либо она на редкость фотогенична, либо я уже не способен видеть её иначе».
***
На этом день 05 в дневнике кончился. Я стукнул пальцем по пробелу, выводя Сашкин компьютер из экраносберегающего забытья, и пересмотрел снимки, помеченные этим днём. Их было шесть. На четырёх Кира смотрела в камеру, на двух Сашка снял её в профиль. Фоном служили то песок с морем, то край пляжного кафе с прилегающими кустами.
Как отмечалось выше, Кира была не в моём вкусе. Я не мог по-настоящему представить себе Сашкино желание спать с ней. Поэтому заключил, что она и вправду фотогенична. Почти все снимки казались отреставрированными кадрами из лирической классики советского кинематографа, снятой на последнем издыхании оттепели. Когда я скопировал одну фотографию на рабочий стол и очёрнобелил в майкрософтовском редакторе, эта иллюзия стала полной.
День 07
«07/6 авг
Вчера с 18.40 до 22.50 не приходила. Сегодня с 19.05 до 23.00 не приходила. Время считаю от/до момента, когда прохожу поворот у кафе. Сегодня дальше кафе вообще не заходил. Сидел за крайним столиком до закрытия, пытался придумать Клявиньшу спасательный круг. Не мог сосредоточиться, задирал голову постоянно. Вряд ли пропустил бы.
С Клявиньшем встретился наконец. Сегодня утром на факультет позвонила его мама. Объяснила полушёпотом, что у Юриса по-прежнему нет сил и решимости добраться до университета, но на самом деле он в порядке, даже смеялся за завтраком и новости смотрел с интересом. Не может ли уважаемый научный руководитель Александр Лунин сам доехать до Юриса? Один разок? В домашней обстановке Юрису будет проще и т. д., а в дальнейшем, преодолев психологический барьер, он, конечно же, снова сам начнёт ездить в университет.
Всё это мне рассказала Зане после утренней моей лекции про коммивояжёров на гамильтоновых дорожках и т. д. (Единственная лелушевская лекция, которую могу прочитать с чистой совестью. Все остальные его темы попросил снять или поправить.) Спросила, заметно смущаясь, не съезжу ли я. Сказал ей, что никаких проблем. Сел в трамвай, добрался до линяющей пятиэтажки блочной, где Клявиньш живёт с мамой.
Дверь открыла мама. Маленькая плотная женщина лет пятидесяти, учительница. С работы пришла как раз. Строгое платье, короткая стрижка с густой чёлкой. Лицо широкое, серьёзное. Представилась Гунитой, долго жала мне пальцы обеими руками, благодарила жарким шёпотом, пока у меня уши не раскалились от смущения. Провела в комнату, сдавленную бурой советской стенкой из четырёх шкафов. Усадила за столик, накрытый для чаепития. Налила мне с бергамотом. Пошла за своим Юрисом.
Минут через пять Юрис явился. Начал расписывать мне свой прогресс, без конца запуская руку в огромную посудину с сушёными яблоками. Я сидел, глотал чай, кивал обречённо. Молчал. Весь свой прогресс он мне присылал в июле, я отписался тогда же, статью его я одобрял шесть раз, добавить мне нечего.
Единственное, что я могу и должен для него сделать, – признаться, что я малодушная дрянь, готовая испоганить чужую жизнь ради собственного психологического комфорта. Чего мне стоило (зачёркнуто) стоит сказать несколько несчастных предложений? «Юрис, журналы, в которые вы шлёте вашу статью, никогда её не возьмут. Постдок после защиты вы нигде в Европе с такой темой не получите. Даже в моём Мариборе, даже если б у нас было место. Джек Васта завернул бы вас мгновенно, не дочитав резюме. Это не ваша вина. И второй ваш научрук тоже ни при чём. Зане замечательная учёная, но она статистик, а не математик. Она совсем в другом бульоне варится. Вина всецело моя. Я вас подвёл. Я ещё два с половиной года назад обязан был помочь вам найти другую тему. Мне слишком понравилась ваша холодная войнушка, понравился ваш подход, хотелось посмотреть, что у вас получится. Удовлетворить своё праздное любопытство за счёт вашего академического будущего. Но это ещё полбеды. Хуже всего, что я снова и снова отодвигал двадцать минут неизбежной неловкости, которых стоил бы этот разговор два года назад. Доотодвигался. Убедил себя, что берегу вас от реальности в ваших же интересах. Двадцать воображаемых минут моего дискомфорта превратились в два совершенно реальных года, которые вы потеряли».
Ещё они превратились в моё хроническое чувство вины, которое кое-как заглушается только Кирой. Но этого я не сказал бы, даже если бы сказал всё остальное.
А я же вообще ничего не сказал. Слушал с умным видом, как Клявиньш лепечет, что «прекрасно понимает» свои мифические «недоделки». Он, бедолага, думает, что у него доказательство «недостаточно элегантное». «Слишком нагруженное, слишком громадное, я имею в виду, too cumbersome, вам не кажется?» Всё беспокоился, не стоит ли ему «обратить внимание» на рекуррент Кроппа нелинейный. Спрашивал моё мнение, смотрел щенячьими глазами, исполненными недавней депрессии. Я ему в эти глаза, не краснея: «Конечно, конечно. Попробуйте, Юрис. Посмотрите и Кроппа, и Любича с Мелевинским, набросайте общий план к понедельнику. В понедельник поглядим, в каком направлении двигаться».
Кроппа, едриттвоюзаногу. С Мелевинским. Откуда только вылезло? Мог бы прямо сказать: убей ещё несколько дней, Юрис. Поковыряйся в своём безупречном доказательстве. Дай уважаемому научруку Александру Лунину спокойно поволочиться за сарафанами на Рижском взморье.
Распрощался, сгорая от стыда под благодарными взглядами мамы. Сбежал. Сел в трамвай не в ту сторону, зачем-то вышел чёрт знает где, зачем-то пошёл по улице какой-то. Вызвал такси. Надо было прямо в Юрмалу ехать, но не соображал. Попросил отвезти на вокзал. Только в 18.27 выскочил в Лиелупе.
В понедельник всё ска (всё зачёркнуто) Хватит, Лобач. Клятва, клятва нешуточная, священная: сказать в понедельник всё. Спасти аспиранта Клявиньша. Иначе дерьмо ты, Лобач. На веки вечные дерьмо».
День 08
«08/7 авг
Буквальная правда подобного рода. Теперь она нам известна. Буквальная правда.
Вернулся в Юрмалу рано, в начале третьего, весь на взводе после инцидента с Михаилом из Техноложки на семинаре. Сегодня у них был первый семинар со мной. Хорошо, что со мной, а не с кем-то из местных.
Взяли минимальные деревья, развозку, location, layout etc. Сказал, у вас была лекция, у вас есть ваши учебники, перед вами Краскал, Прим, дельтаэдры и прочая эвристика, давайте всё наполним реальностью и порешаем. Начала Моника из Вильнюса. Она в группе самая бойкая, на лекциях вопросы задаёт, всегда по делу. Дедушка у неё, как выяснилось, фермер, молоко
