Древо ангела - Люсинда Райли

понимать, что смерть – такая же часть жизни, как сама жизнь.

Грета снова отхлебнула немножко джина.

– Утром вы сказали, что раньше жили в большом доме?

– Жили. Дэвид родился там. Но, когда во время войны в доме устроили госпиталь, я перебралась сюда, в привратную. И решила, что мне тут удобнее и я тут и останусь, особенно с тех пор, как… – ЭлДжей резко осеклась. – Теперь там живет старший брат мужа.

– Ясно. Дом выглядит очень красиво, – вставила Грета, чувствуя напряженность ЭлДжей.

– Полагаю, да. Но он огромный, и счета за него просто ужасны. А провести электричество стоило целое состояние. Так что со всеми десятью спальнями он отлично работал госпиталем. Как-то в нем было сразу двадцать офицеров и команда из восьми медсестер. Поработал на славу.

– Так вы помогаете управлять поместьем Марчмонт? – спросила Грета.

– Нет, теперь больше нет. А после смерти мужа я это делала. Я смотрела за всем поместьем, и могу сказать вам, что это полноценная работа. Брат Робина, Оуэн, был в Кении, но, когда началась война, вернулся и, естественно, взял эти заботы на себя. На ферме производят молоко и мясо для министерства сельского хозяйства, так что мы здесь живем на самообеспечении. Система рационов нас почти не затронула. Но работать приходилось во все руки. Я сама работала на ферме с восхода до заката. А потом, когда дом забрали под госпиталь, я работала вместе с медперсоналом. Я понимаю, что должна радоваться, что война кончилась, но мне нравилась эта активная жизнь. А теперь у меня такое чувство, что меня отставили, – со вздохом сказала она.

– Но вы же помогаете на ферме?

– В настоящее время да. Молодые люди из округи еще не все вернулись, так что управляющему фермой не хватает рабочих рук. Я помогаю с дойкой коров да ищу пропавших овец, когда нужно. Знаете, это довольно сложное дело. В наши дни земля должна окупать себя. Мясо и молоко, которое мы производим, дают доход, достаточный, чтобы содержать все поместье. Ну да хватит обо мне. Расскажите о себе.

– Да тут особо нечего рассказывать. Я работала с Таф… с Дэвидом в театре, и мы с ним подружились.

– Так вы были одной из девушек «Ветряной мельницы»?

Покраснев, Грета кивнула.

– Да, но только несколько месяцев.

– Тут нечего стесняться, дорогая. Женщины должны как-то зарабатывать на жизнь, и до тех пор, пока мир не очнется и не увидит в нас внутренний стальной стержень, каждой приходится выкручиваться, как может. Вот, например, взять меня. Типичная представительница английских женщин из высшего класса. Даже с приставкой «достопочтенная» перед фамилией. В детстве я должна была сидеть дома и учиться вышивать крестиком, хотя мои братья – у которых, как по мне, на всех не было даже одного мозга – получали образование в Итоне и Оксфорде. Один спился и сумел с годами опозорить всю семью, а другой дал застрелить себя на охоте в Африке.

– Господи, мне так жаль это слышать.

– Не о чем тут жалеть. Он это заслужил, – ворчливо сказала ЭлДжей. – А я провела последние тридцать лет в Марчмонте, работая то тем, то другим, и это было счастливейшее время моей жизни. Но, однако, кажется, мы снова вернулись ко мне. Боюсь, это одна из моих дурных привычек. А мы говорили о вас. Не хочу показаться грубой, но какие именно у вас отношения с Дэвидом? – Вытянутый нос ЭлДжей почти сморщился от любопытства.

– Мы с ним добрые друзья. И все. Правда.

– Будет ли неподобающим с моей стороны предположить, что мне кажется, будто Дэвид неравнодушен к вам? В конце концов, он не то чтобы пускает в свой коттедж всех встречных девушек без разбора.

– Как я сказала, мы с ним только друзья, – Грета почувствовала, что краснеет. – Дэвид помог мне, потому что у меня больше никого нет.

– А как же ваша семья?

– Я… Они все погибли во время Блица. – Это была ложь, но ЭлДжей не могла этого знать.

– Ясно. Бедняжка. А ребенок?

– Его отец – американский офицер. Я думала, он любит меня, и…

ЭлДжей кивнула.

– Ну да, такое случалось во все века, и, я уверена, будет продолжаться веками. И далеко не всем так везло, как вам, дорогая. По крайней мере, у вас, благодаря моему сыну, есть крыша над головой.

– И я всегда буду за это признательна, – сказала Грета, внезапно ощутившая себя потрясенной и на грани слез.

– Ладно. Вы не против, если мы поедим прямо тут, на подносах? – спросила ЭлДжей, меняя предмет разговора. – А то в столовой так холодно и мрачно. Насколько я помню, ее всегда использовали только для поминок.

– Вовсе нет.

– Ну и хорошо. Тогда пойду принесу ужин.

ЭлДжей скоро вернулась, неся две тарелки, наполненные добротным мясным рагу и сливочным взбитым пюре.

– Это просто чудесно, – сказала Грета, жадно поглощая пищу. – То, что мы ели дома во время войны, было просто ужасно.

– А я слышала, этот яичный порошок был совсем неплох, – приподняла брови ЭлДжей. – Ну, у нас в округе не было нехватки свежих продуктов. У нас тут и овечьи стада, и куры, и перепелки, и домашние овощи. Ну и, конечно, молочные продукты.

– Господи! Какая же я была голодная, – сказала Грета через несколько минут, аккуратно кладя нож и вилку на край своей пустой тарелки.

– Свежий воздух в сочетании с беременностью. А теперь помогите мне убраться. Ненавижу возиться с грязной посудой с утра.

Грета подхватила свой поднос и пошла вслед за ЭлДжей на кухню.

– Кстати, о продуктах – я буду раз в неделю приносить вам яйца, молоко, овощи и мясо. Если захотите что-то еще, можно доехать на автобусе до ближайшей деревни, Крик-Хоуэлл. Не то чтоб у них там были наборы из Фортнума, но там есть чудный магазинчик с шерстью. Может быть, вы сможете связать что-нибудь для ребенка – ну и для себя тоже. Вам понадобится теплая одежда, зима тут может быть довольно суровой. – ЭлДжей оглядела юбку и жакет Греты.

– Я не умею вязать, ЭлДжей.

– Ну что ж, значит, мне придется вас научить, верно? За войну я связала, наверное, больше сотни свитеров для наших ребят. Просто удивительно, чему человек может обучиться, если нужно. И у Дэвида есть стопка книг, которые могут вас занимать. Я сама только что прочла «Скотный двор» этого Джорджа Оруэлла. Чудесная книга. Могу дать вам, если хотите.

Грета радостно кивнула. Она всегда любила читать.

Они вернулись в гостиную, выпили какао и послушали по радио девятичасовой выпуск новостей.

– Эта гадкая коробка