Облака среди звезд - Виктория Клейтон

— Потому что я привел его для тебя. Я вчера так и не смог показать его тебе, вернулся слишком поздно, напившись, да еще с папой случилась такая скверная история.

— Но… Брон, ты что, с ума сошел? Разве можно так делать? Ты же знаешь, как папа ненавидит собак.

— Но ты же всегда говорила, что хочешь завести собаку. Ну вот, пока папы нет дома, у тебя есть такая возможность.

— Брон, но что будет, когда он вернется домой? Мы же не сможем бросить собаку на улице. Конечно, я всегда мечтала о собаке, но сейчас столько проблем…

— Знаешь… — Брон расстроено опустил голову, — это так обидно, я ведь хотел сделать тебе подарок. Думал, это отличная идея. Хотел тебя порадовать. И потом, он такой маленький, мне кажется, и папа не стал бы возражать… — добавил он упавшим голосом. — Очень жаль, что так вышло…

— О, Брон, послушай, я совсем не хотела тебя обидеть, и он мне очень нравится…

— Стоп, ни слова больше! — Брон сделал вид, что смахнул слезу. — Я отдам его обратно.

— Хорошо, хорошо, — Брон так умело описал мне горестную историю несчастного существа, что я едва не разрыдалась, — оставлю его, но только до тех пор, пока папа не вернется домой. — Я почесала Дерека за ухом, и он тихонько заурчал. Шерсть у него была мягкая на ощупь и очень красивого светло-коричневого цвета, а нос совсем черный. — Спасибо тебе. — Вряд ли я смогла скрыть, что на самом деле была ему не так уж благодарна.

— Хорошо, что он останется, — отозвался Брон, сделав вид, что не заметил моего неудовольствия.

— Лучше скажи, какой он породы? Я надеюсь, он не вымахает в полкомнаты?

— Совсем нет, он почти вырос. Так мне сказали. Это корнуоллский терьер.

— Да? — Я в недоумении посмотрела на Дерека. — Ничего о них не слышала.

— Вот видите, и вы кое-чего не знаете, мисс Хэрриет Бинг, — саркастически заметил Брон, — хотя и специалист-кинолог.

— Но Дереком я его звать не стану.

— Как хочешь. Я ухожу. Скажи Марии-Альбе, что вернусь только к ужину.

— Но ты же хотел поехать к папе, Брон? Мама отправилась в клинику, Офелия скорбит о предательстве Креспена, Порция вообще пропала, а с Марией-Альбой я не могу ехать — она и так вчера настрадалась.

— Господи, незачем ездить в тюрьму всей компанией, будто это какая-нибудь вечеринка. Это нетактично. — Брон назидательно поднял голову и посмотрел на меня с осуждением. — Мне необходимо повидаться с Вандой, — Ванда был агентом Брона, — нужно с ним посоветоваться насчет моих интервью. Я не могу отложить все дела и ехать к папе.

Глава 7

— Буду звать его Байроном, — сказала я, — в честь поэта…

— Он совсем не похож на престарелого занудного писаку, — возразила Корделия, угощая Дерека вишневым муссом, который он с удовольствием уписывал, — жаль, что Брон подарил его не мне, он такой хорошенький. Я бы звала его Конфеткой.

— Ну уж нет! — взорвалась я. Дерек, наевшись, из благодарности положил голову на колени Корделии.

— Почему? Это гораздо лучше, чем давать ему имя какого-то противного брюзги.

— Байрону было всего тридцать шесть, когда он умер. Он был очень привлекателен, от него сходили с ума все женщины в высшем свете, хотя он и хромал. И к тому же он был талантливым поэтом, — пояснила я, находя свои аргументы весьма убедительными.

— Хромал? Это очень романтично, — мечтательно заметила Корделия, — точно как Ричард Третий? — Это был любимый фильм Корделии, и с ним она сравнивала все театральные и телевизионные постановки. Лоренс Оливье произвел на нее когда-то неотразимое впечатление, и она даже приделала всем куклам орлиные носы из пластилина, чтобы они походили на него хоть немного. Дерек в это время уже начал приставать к Марии-Альбе, несколько раз обежал вокруг стола и наконец запрыгнул к ней на колени.

— Ну-ну, тише! — Она отодвинула подальше от края стола тарелки и миски. — Le cose vanno di male in peggio. (Час от часу не легче.)

Ситуация действительно становилась все более запутанной и тяжелой. Дерек спрыгнул на пол и сел у ее ног, надеясь получить еще какое-нибудь лакомство.

После ланча, который даже по меркам Марии-Альбы был слишком изобильным, — макароны с томатным и мясным соусом, жареная курица, рис и овощи, — Байрону досталось всего понемногу, и он стал весело носиться по дому и лаять, напоминая, что теперь ему пора на прогулку. Все, что мне было известно о собаках, — с ними нужно гулять три раза в день. Кроме того, я увидала, что мой питомец повсюду сует свой нос, а значит, без присмотра вполне способен свалить на пол вазы с цветами и сгрызть ножки у мебели.

Прогулка получилась тоже не слишком приятной. Прежде всего я сожалела, что из-за меня прибавилось забот Марии-Альбе. Теперь ей придется изо дня в день следить за тем, чтобы Дерек не покушался на ценные вещи в доме. Погода, когда мы вышли на улицу, оказалась промозглой и холодной, журналисты кружили вокруг дома, как мухи вокруг меда, Байрон носился по парку до тех пор, пока не свалился от усталости, и я никак не могла его затащить его обратно в дом.

— Дайте ему побегать, мисс! — крикнул мне один из репортеров, когда я отказалась отвечать на их вопросы. — Нехорошо все время держать собаку на привязи.

Меня приводила в ярость та наглость, с которой эти люди совали нос в чужие дела, но, не желая продолжать дискуссию, я отстегнула поводок, и Байрон с радостным лаем умчался прочь, растаяв в сырой мгле. Все закончилось тем, что я вместе с Корделией и двумя журналистами два часа кряду рыскали по парку в поисках беглеца. Туман быстро сгущался, и мы с трудом могли разглядеть хоть что-нибудь на расстоянии десяти шагов. Волосы у меня намокли и прилипли к лицу, а ноги просто окоченели.

— Странное дело, — заметил приятного вида молодой человек, принявший участие в поисках, звали его Стэн, — может, он решил вернуться домой, вы, кажется, сказали, что нашли его?

— Не знаю. Понятия не имею, где он раньше жил. Может, он и вправду сбежал от хозяев.

— По-моему, нам лучше вернуться, — предложила Корделия. — Я обещала Марии-Альбе помочь приготовить соус на ужин. — Но я знала, почему сестра так стремится домой, — начиналась ее любимая телепередача. — Не расстраивайся так сильно, Хэт, он уже, наверное, вернулся и ждет около двери. Мне он показался очень умным и сообразительным.

В этот момент к нам присоединился еще один журналист, по имени Джей.

— Знаете, — заметил Стэн, —