Владимир Хлумов - Прелесть (Повесть о Hовом Человеке)

- Есть хочется, - глотая слюну сказал Андрей.

Воропаев обрадовался.

- Конечно хочется, пойдем, здесь рядышком. Я когда проезжаю, всегда вижу одно заведение.

Они спустились по бульвару к старому особняку с башенкой, перетянутой люминесцентной надписью "У Яузы". Чего у Яузы и не расшифровывалось, но из подвала тянуло вкусным варевом, сверху доносился веселый серебряный перезвон, а на пустыре притаилась обойма мерседесов.

Вход был какой-то странный. У наглухо закрытой двери не было ни ручки, ни звонка. Воропаев постучал и послышалось жужжание. Под наличником ожила телекамера.

- Не ресторан, а обменник какой-то, - Воропаев уж было передумал, скучно пересчитывая в кармане скромные майорские финансы.

Но дверь с мелодичным звоном раскрылась, как крышка музыкальной шкатулки и перед ними вырос швейцар. Верхняя пуговица френча была расстегнута и оттуда поблескивала золотая цепь. Детина, оценив статус гостей где-то между бомжами и преподавателями ПТУ, молча кивнул, мол, чего надо.

- Браток, пообедать желаем, - скромно сказал Воропаев.

Андрей рассматривал, как носок его кроссовки елозит по асфальту.

- Ресторан на спецобслуживании.

- То есть только для специального обслуживания... Ага, - он обратился к Андрею, - Не зря я сказал, что время вспять покатилось, Андрей Алексеевич.

Швейцар, видно, впервые услышал расшифрованный смысл своих слов и насторожился.

- Какое совпадение: мы пришли специально покушать, а здесь специально кормят, - обрадовался Воропаев.

- Везет мне в последнее время на невероятные совпадения? Детина занервничал, но не отступал.

- У нас по специальным приглашениям.

- Ага, - размышлял вслух Воропаев, - Приглашения должны быть тоже специальные, а оружие сдается под расписку? Андрей Алексеевич, у тебя нет приглашения, а то я свое куда то подевал? - спросил не оборачиваясь Воропаев, и полез под мышку.

В это самое время ожил телефон в руке метрдотеля. Тот, не отводя глаз от Воропаева, послушал и сказал с облегчением:

- Ладно, проходите, только сдайте оружие.

- А я и оружие забыл, - Воропаев поднял обе руки, и похлопал себя по бокам.

Детина тоже похлопал его по бока, залез куда-то за спину и, убедившись в искренности клиентов, пропустил внутрь. Дверь тяжело захлопнулась, и они стали подниматься наверх по винтовой лестнице.

- Ты когда последний раз был в ресторане? - спросил Ворпаев.

- Никогда.

- Вот тебе и новый мир откроется.

Наверху Воропаев вспомнил фильм "Запах женщины", точнее, сцену, когда Альпачино слепо танцует с героиней. Потом вспомнил маленький ресторанчик в Анаполисе, куда он часто захаживал по работе. Он оглянулся и увидел сидящую к нему спиной девушку и дал себе слово обязательно здесь потанцевать если будет музыка. Появился вежливый официант и провел их к столику на двоих.

- Чего изволите господа?

- Меню, - Воропаев с достоинством выложил на стол пачку "Петр -I".

Андрей прочел на пачке: "...и способны удовлетворить самого требовательного знатока, верящего в возрождение традиций и величие земли русской" и довольно спокойно сказал:

- Не велика храбрость с вашим удостоверением комедию разыгрывать.

- Дык, сынок, я и удостоверение тоже забыл, у доктора в палатах, впрочем, это не важно.

Воропаев подморгнул Андрею и добавил:

- Ну, читай, есть тоже хочется, ужас как, только много не накручивай, у меня всего сто тысяч.

- Тогда нам тут только первого съесть, и то без хлебу.

Воропаев выхватил у Андрея меню и впился в витиеватые блюда на двух языках. Андрею же здесь нравилось все больше и больше. Сначала он ожидал увидеть типичную малину, с нахальными полупьяными мордоворотами, но здесь все было строго и элегантно, как внутри новенького персонального компьютера европейской сборки. Даже пресловутая пальма не портила ресторанный интерьер - она прикрывала дверь-вертушку, по видимому на кухню. Занес черт, про себя ругался Вениамин Семенович.

Едва он стал продумывать более менее достойные пути отступления, как появился официант с подносом и белый "Steinwein" откликнулся фантазией на темы Веберовских опер. Большой серебряный поднос, заставленный блюдами и бутылками, напоминал деловую часть Нью-Йорка, когда смотришь со стороны статуи свободы.

- За счет заведения, - предупредил официант и спросил: - Вино будете белое или красное?

- Я не пью, - предупредил студент.

- Красное, конечно, - сказал Воропаев.

Официант открыл при них бутылочку Кьянти, и налил для пробы Вениамину Семеновичу. Тот с видом знатока пригубил, посмотрел куда-то под потолок и одобрил напиток.

- Слушай давай покушаем, а там видно будет.

- Я так не могу, - сопротивлялся Андрей.

- А ты через не могу, тебе же сказали, за счет заведения. - он виртуозно поддел оливу и та исчезла навсегда из этого мира.

- Вот ты математик, Андрей Алексеевич, подсчитай мне вероятность встречи двух пермяков на Ленинском.

Андрей неуверенно ковырял в своей тарелке, а потом с жадностью набросился на салаты.

- Маленькая вероятность, Вениамин Семенович, но это уже апостериорная вероятность, встретились и встретились. - едва успевая пережевывать, говорил Андрей.

- Ага, апостериорная, это понятно, то есть как бы чего говорить, когда уже поезд ушел, кстати о поездах, заметь, в тот самый день случилось происшествие в электричке...

- Ну и что, - Андрей запивал минеральной водой каких-то морских гадов.

- Да это еще полбеды, но из того самого вагона вышел один человек.

- Живой?

- В черных очках.

- Хм...

- А на платформе мальчик с сестрой сидят - милостыню просят.

- Пожертвовал?

- Пожертвовал, аж пятьдесят тысяч, а мальчика зовут Петька Щеглов, кстати, занятный ребенок, развит не по годам.

- Беспризорники быстро взрослеют, - пояснил Андрей.

Воропаев согласно кивнул и напирал дальше:

- Щегловы были и в вагоне, но, слава Богу, однофамильцы.

- Бывает, - Андрей добрался до черной икры.

- А потом этот интересный гражданин в черных очках разговаривал с собакой.

- Вот это уже интересно.

- Но самая беда, браток, как он ее звал.

- Как? - спросил Андрей и почувствовал ни с чем не сравнимое блаженство.

Вениамин Семенович налил уже себе вина и тихо, безо всякого удовольствия, ответил:

- Умкой. Вениамин Семенович постучал мягкой лапой Андрея по спине.

- Да прибавь к этому сегодняшний мерседес, а уж про остальное... Воропаев вспомнил Систему Станиславского, - я уж и не говорю. Мне самому все это не нравится, Андрей Алексеевич.

Андрей почувствовал себя приговоренным, которого кормят перед казнью. Он отодвинул тарелку и куда-то в окно изрек:

- Многовато совпадений.

- У меня тоже аппетит пропал, когда я это узнал. - Сказал Воропаев, проскребывая по дну хрустальной розетки с черной икрой.

- Что же вы хотите сказать... - начал Андрей, пытаясь взглянуть на себя со стороны, - Что я и есть тот самый Новый Человек? Да почему бы и нет? Взять хотя бы мое вчерашнее помрачение с микроскопом. Ведь я таким же образом мог и в электричку попасть.

- Ага, вот и орудие убийства нашлось, а мы там ломаем голову, фосген, зорин или черемуха. Тюкнул восьмерых человек оптическим устройством и бежать бегом на Ленинский проспект, надо ж еще успеть ко мне под колеса! В какой же место ты их тюкнул? Вот, сам не веришь. Ты лучше вспомни кто тебя, кроме матери Умкой-то зовет?

- Да все зовут, мама ко мне на первом курсе приехала и тут же подхватили. Да и ни причем тут мое прозвище, я не понимаю, что за полоса такая, будто все кем-то подстроено... -Андрей сам испугался своих слов.

- Я и сам ничего не понимаю, и в голове шип какой-то, будто ветер.

- Это слово, - задумчиво сказал Андрей

- Какое слово?

- Самое важное. Оно огромное и каждая буква длиться тысячелетия.

Когда оно произнесется, мир исчезнет.

- Э, парень, ты чего, - заволновался Воропаев.

- Нет, ничего, просто вспомнилось.

Воропаев задумчиво стал разглядывать черную икринку, прилипшую на лезвие ножа, и вдруг вспомнил, как в Грозном зацепился за взрыватель противопехотной мины. На блестящей серебряной поверхности всплыли знакомые женские плечики.

19

Отец Серафим не удивился, когда у полуразрушенных ворот, напоминавших две печные трубы на пепелище, появился господин в синем джинсовом костюме с корреспондентским чемоданчиком на ремне. После тех событий к нему зачастили гости, в основном из газет, но были и другие, например, один молодой человек, с военной выправкой, уже поселился в приделе, и оттуда теперь часто доносилась электрическое попискивание.

Новый господин же еще с опушки старого заброшенного кладбища заметил иеромонаха в виде темного медленно ползущего пятнышка на фоне белой стены. Он приостановился, будто не ожидал подойти замеченным, а потом двинулся снова. Нет, конечно он подготовился к встрече, почитал даже книгу отца Серафима. Она не произвела на него особого впечатления в смысле логической изощренности, но одно место его заинтересовало.