Сексуальная жизнь наших предков - Бьянка Питцорно

теперь ещё более разительным, если не считать пары металлических зубов на левой стороне челюсти, пожал плечами и погрузился в чтение журнала о мотогонках, всё-таки то и дело косясь на Аду. Волосы его, тёмные и кудрявые, довольно длинные, но чистые и ухоженные, рассыпались по плечам дорогой проклёпанной кожаной куртки – «косухи», как сказали бы Адины студенты. Она вытерла слезы и попыталась расчесаться. К ней не первый раз клеились мужчины, когда она, по выражению Дарии, «чувствовала себя дерьмовей некуда». Или когда валилась с ног от усталости, провоняла потом, была не одета или в потёках дешёвой туши. Однажды это произошло даже на палубе катера, когда она, перегнувшись через борт, утирала рот после приступа рвоты. Механизм собственной притягательности в такие моменты от неё как-то ускользал.

– Зачем мы теряем здесь время? – снова начал молодой человек. – Разве не лучше было бы прогуляться? Только мы вдвоём? Согласны на свидание?

– Нет, – твёрдо ответила Ада, пересев в другое кресло. Вскоре раздался звонок, и администратор указала ей на коридор, ведущий в сторону процедурных кабинетов, откуда как раз появился Джулиано в белом халате и шлёпанцах. Увидев Аду, он замер.

– Что ты здесь делаешь? – ни приветствия, ни радости, ни удивления: скорее, он выглядел рассерженным, агрессивным. – Как ты посмела шпи...?

Она всхлипнула и перебила:

– Ты должен мне помочь. Они настаивают на вскрытии дяди Тана. Подали на меня в суд.

Джулиано как будто подменили: его тон снова стал заботливым и обходительным, как в их последнюю встречу.

– Не плачь, – первым делом заявил он, усадив её на скамейку в коридоре. – Вот увидишь, мы всё исправим. Жди здесь. Я сейчас оденусь, отменю следующий сеанс, и вместе поедем в контору.

Пока он вернулся, прошло целых десять минут, но Ада больше не волновалась и не торопилась, а наоборот, вдруг чувствовала, что голова наливается тяжестью и, привалившись спиной к стене, закрыла глаза. Зловещие крылья летучих мышей продолжали хлопать, но теперь где-то вдалеке.

Должно быть, Джулиано всерьёз обеспокоился: он даже попросил администратора вызвать такси, и машина уже стояла у входа. Когда они выходили, Ада заметила, что у тротуара припаркован спортивный автомобиль, за рулём которого сидел давешний «поклонник». Видимо, он кого-то ждал.

«Марсель» поймал её взгляд и взмахнул рукой в знак приветствия. «Вот ведь нахал! Кем он себя возомнил?» – возмущённо подумала Ада. Но даже сознавая, насколько бессмысленными и абсурдными были его ухаживания в столь тягостный момент, где-то в самом дальнем уголке души она почувствовала себя польщённой, гордой, уверенной в себе. И микроскопическая Ада, затерявшаяся там, в мрачной бездонной глубине, почти на грани сознания, сделала, говоря словами Кардуччи, «крохотный, но славный шаг вперёд».

К счастью, Джулиано ничего не заметил.

9

Приехав в контору, Джулиано усадил Аду в кабинете, попросив синьорину Лидию принести ей стакан воды и таблетку успокоительного, и вышел объяснить руководству, что в связи с неотложными делами до конца дня отменяет все встречи и не сможет присутствовать на совещании.

Потом он с большим вниманием выслушал её рассказ, время от времени сосредоточенно делая на листе бумаги какие-то пометки, и покачал головой:

– Нужно взглянуть на текст искового заявления. Скажи кузине, пусть переправит мне его заказным письмом. Сам я поехать с тобой в Донору не смогу, по крайней мере, не сейчас: у меня назначено несколько встреч, и пропускать нельзя, дело очень важное. Возможно, чуть позже смогу выкроить время. Но на твоём месте я бы не слишком беспокоился. Твой дядя ведь не сидел безвылазно дома, а вёл социально активную жизнь. Насколько я знаю, он до самой смерти совершал самостоятельные прогулки, навещал огромное количество людей, и далеко не все из них были членами семьи, так что свидетелей ясности его ума найдётся множество. Не думаю, что из-за подобных сомнений, скорее даже инсинуаций, стоит эксгумировать тело. И ещё: помню, несколько лет назад, когда я первый раз приехал в Донору, твой дядя спросил у меня совета по поводу нового завещания, которым хотел заменить предыдущее. Я так понял, у него вошло в привычку каждые два-три года обновлять этот документ. Кое-что добавлялось, кое-что удалялось, но некоторые пункты не менялись никогда: что большая часть отходит тебе (вот почему я так удивился, что придётся делиться с Лауреттой) с сохранением за Армеллиной права пользования и что племянникам мужского пода не достанется ничего. Эта последняя деталь показалась мне несколько странной, и я спросил его о причинах. «Поверь мне, причины веские», – ответил Танкреди. Честно говоря, я этого не понимаю, ведь он, по твоим словам, обделил даже Якопо, которого так любил и который в свои семь, разумеется, не мог причинить ему зла или показаться недостойным наследства. Впрочем, это было его право. Но может, где-то сохранились старые завещания? Поищите у него в ящиках, среди бумаг, или в сейфе, попросите Креспи посмотреть в амбулатории. Если найдёте, они очень пригодятся.

– Тогда скажут, что он завещал мне большую часть имущества, потому что я много лет его шантажировала.

– Какой идиотизм! Как будто он не мог показать тебе завещание, а потом написать у нотариуса другое, с более поздней датой, особенно после того как ты переехала в Болонью. Те, кого