Девоньки мои - Людмила Лаврова
– Тогда я буду твоей дочкой, а не маминой? – Алиса повернулась к тетке.
– По документам.
– Нет. Так я не хочу. Пусть я буду мамина, а ты моей родной и самой лучшей, хорошо?
– Хорошо!
Алиса росла любознательной и очень активной. Ей все было интересно, до всего было дело, и Ася иногда просто не успевала за девочкой.
– Расскажи мне сказку! – требовала Алиса, укладываясь вечером в кровать.
– Какую?
– Про меня!
– Про Алису в стране чудес?
– Нет, эта про другую девочку. А я хочу настоящую, про меня.
– Хорошо. Жила-была девочка. Звали ее Алиса.
– Ее мама была королевой.
– Да.
– Только жила она далеко-далеко и очень скучала по дочке.
– Именно. Будешь дальше слушать или сама расскажешь?
– Нет! – Алиса зарывалась в одеяло и лукаво поглядывала на тетку. – Лучше ты!
– Хорошо. Так вот. Девочка была совсем маленькой, когда ей пришлось тоже стать правительницей большой-пребольшой страны.
– Ух ты! Здорово! – Алиса хлопала в ладоши, а Ася укутывала ее в одеяло и устраивала поудобнее.
– Здорово, да не очень.
– Почему?
– Потому что девочка мало знала, еще меньше умела и от ее правления жителям этой страны было совсем невесело. То она издавала указ, что все должны есть только конфеты. Потому что где еще найдешь счастливее людей, чем те, которым разрешили есть сладости без ограничений? Но уже на следующий день у всех людей в королевстве разболелись животы и зубы. А помочь им было некому, потому что все доктора в стране тоже послушались королевского указа и наелись конфет.
– Зря она так.
– Ага! А в следующий раз принцесса приказала всем танцевать весь день напролет. Это же здорово! Ей самой танцевать очень нравилось. А вот ее подданным понравилось не слишком.
– Почему?
– Да потому что на следующий день в пекарнях не оказалось хлеба, ведь булочники танцевали. А автобусы и трамваи остановились, потому что водители так наплясались накануне, что сил на работу у них совсем не осталось. Да и остальным жителям этого королевства было не легче. Детишки отказались идти в школу и плакали, потому что у них болели ножки. И им было вовсе не так весело, как накануне.
– Ой!
– Вот тебе и ой. Принцесса долго думала после этого случая, а потом позвала к себе самых старых и мудрых людей королевства.
– Зачем?
– Чтобы спросить у них, как же сделать так, чтобы все жители в ее стране были счастливы, но у них ничего не болело. Мудрые люди долго-долго совещались, а потом сказали принцессе: «Мы знаем, что вы хотите быть хорошей правительницей, но для этого вам нужно сделать одну очень важную вещь, без которой ничего не получится».
– Какую? – Алиса вылезла из-под одеяла и села, во все глаза глядя на тетку.
– Они сказали принцессе, что ей обязательно нужно учиться. Много-много и очень хорошо. Только тогда она будет точно знать, что ей нужно делать.
– А разве это не скучно? – Алиса почесала нос, раздумывая.
– Конечно, нет! – Ася снова уложила девочку. – Столько всего нужно было узнать интересного! Почему слоны не летают и почему вода течет. Почему дождь идет и ветер дует. Почему люди иногда ведут себя странно или не слушают друг друга. И тогда получаются обиды и войны. Ей все-все это нужно было узнать, чтобы сделать свою страну счастливой.
– И у нее получилось?
– А как же! Конечно!
– А у меня получится? – Алиса зевнула и внимательно посмотрела на тетку.
– А сама как думаешь?
– Если учиться буду, то выйдет, наверное.
– Точно выйдет! Обещаю тебе! – Ася погасила свет в комнате.
– Подожди, – Алиса приподнялась, отыскивая в полумраке Асю.
– Что, родная?
– А это ведь не конец сказки?
– Нет, солнышко. Конечно, не конец. Это только ее начало.
Ася расскажет Алисе еще не одну сказку. И про все сказочное королевство, и про прекрасного принца, которого встретит принцесса, и про их детей, что будут очень разными, но станут самыми лучшими для своих родителей.
И когда Алискин старший сын займет первое место на Олимпиаде, Ася будет кричать так, что у Глаши заложит уши и она оглохнет почти на неделю. А Олег будет смеяться над этими женщинами, которые станцуют какой-то странный, ни на что непохожий танец. А потом будут теребить его, вопя во все горло от восторга и забыв, что на дворе почти ночь:
– Кто говорил, что в сказки верить ни к чему?! А?!
– Не я! Не было такого! – Олег будет в шутку отбиваться от этих сумасшедших и ворчать, что завтра смотрины у внучки, а он даже не сможет увидеть ее, потому что до утра просто не доживет такими темпами.
И на следующий день Ася впервые возьмет на руки дочь младшего Алискиного сына. И, когда девочка закряхтит, просыпаясь, и откроет глаза, Ася замрет на секунду, а потом счастливо охнет, зовя к себе Глашу:
– Смотри! У нее Риткины глаза! Такие же черешни как у бабушки!
И Глаша близоруко прищурится, а потом серьезно кивнет:
– Ее!
И обе отмахнутся от фырканья Инги, которая будет сидеть в сторонке, такая же тонкая, воздушная и прекрасная, как всегда:
– Не выдумывайте! Ребенок как ребенок! На себя похожа!
И Алиса, поставив на стол блюдо с такими же крошечными пирожками, как пекла когда-то Глаша, обнимет Асю и спросит:
– А хорошая сказка у нас получилась, Асенька? Правда?
Бедная Ида
– Милочка, вы меня утомили! Сколько можно стоять истуканом, пока вы возитесь?! У меня куча дел!
Клиентка капризничала, но Ида не обращала на это внимания. Сколько их, таких, прошло через ее руки – не счесть! И всякая, выдав предварительно порцию гнева и раздражения, получив готовую вещь, сотворенную руками Иды, вдруг преображалась, глядя на себя в зеркале.
Зеркало было старым. Очень старым. Ида и сама не знала, как удалось ей сохранить его. Перед этим зеркалом подгоняла по фигуре свои творения еще ее прабабка. Оно было чуть мутноватым, размывающим правду по собственной, одной ему известной воле, но все-таки не врало. Просто скрадывало ненужное, умудряясь польстить тому, что оставалось еще прекрасного в лице или фигуре. Когда Иде становилось совсем невмоготу, она становилась перед зеркалом сама и долго вглядывалась в то, что оно давало ей увидеть. И становилось легче…
– Еще минутку, пожалуйста! – Ида поправила подол кружевной сорочки, которую шила для примы местного театра, и сделала шаг назад, придирчиво разглядывая результат бессонной ночи. – Вот теперь – все.
Она никогда не спрашивала, нравится
