Ты здесь, а я там - Евгений Меньшенин
Но ведь это он – Влад – виноват в этом. Разве он просил что-то у начальства? Разве он искал что-то новое? Пытался что-то изменить? Разве вообще что-то делал?
Нет. Он убежал от ответственности. Убежал в сказки. Ему так было удобнее.
Сказки помогали ему, как помогают наркотики ненадолго сбежать от реальности. Но если затянуть с этим, то наступает момент, когда приходится выбирать: либо фантазия, либо реальность. Теперь уже речь шла не о балансе между действительностью и вымыслом, как раньше. Речь шла о том, что материальный мир рушится. И нужно отдаться ему полностью, чтобы хоть что-то спасти.
Нельзя жертвовать семьей, нельзя жертвовать близкими и отношениями с ними ради своих увлечений. Но и жертвовать своим внутренним миром ради чьей-то прихоти тоже нельзя. Нужен баланс. Особенно с теми, кто является частью тебя. Ведь если ты не достигаешь гармонии с частичками своей души и тела, то не достигаешь гармонии нигде. Ты становишься хаосом, и как бы ты ни пытался навести в себе порядок, все равно окажешься в тупике.
Теперь Влад всей душой возжелал, чтобы Янка снова разбудила его от этих мыслей. Разбудила и сказала: папа, пойдем поиграем, пойдем побегаем, пойдем порисуем, пойдем и просто оторвемся от всех забот, побудем в настоящем, а не там, где ты обычно пропадаешь.
Он бы с удовольствием это сделал. Он бы сбежал. На этот раз в настоящее.
Яна бы этого хотела.
Влад собрался с мыслями. Он должен вернуться в настоящее. Он должен решить проблему. Еще не все потеряно. Если он поверит всей душой, если откинет все плохие мысли, то все сделает. Он справится.
И тогда он вернулся.
Глава 6. В которой герои находят автобус
Влад находился в машине. На руле логотип «Рено». Около магнитолы компакт-диск со знакомым названием Pink Floyd – любимая группа отца. Радио в магнитоле настроено на волну 104,5 FM. Влад знал это радио, его слушала Ариана – «Рок Арсенал». На зеркале заднего вида болтался освежитель воздуха с надписью «Не падай духом». Влад втянул носом воздух. Он и сам раньше пользовался освежителем с хвоей. Ему нравился запах леса. Салон автомобиля был чистым. Ни единой пылинки на приборной панели.
– Остановитесь, – сказал Влад.
– Остановиться?
– Да.
Клим нажал на тормоз не сразу. Но в конце концов подчинился. Влад и не видел, как Клим его разглядывал.
Перед ними в свете фар застыла широкая тропа, уходящая в темноту. Лес склонился над машиной, прислушиваясь, о чем это там болтают люди.
– Назад поедем? – спросил Клим.
– Нет. Нам нужно включить мозги. Я должен все обдумать. Я слишком долго паниковал. Сейчас надо все сделать правильно.
Влад посмотрел на телефон. Время вызова перевалило за двадцать три минуты. А сколько времени прошло с того момента, как он слышал голос Янки? Десять минут? Пятнадцать?
Он положил телефон на приборную панель и включил громкую связь. Он боялся сбрасывать вызов – вдруг больше не получится дозвониться? Но оставалось всего семь минут до того, как связь оборвется сама.
– До этого я вел себя как баран. Но сейчас нам нужно проработать все детально. Обследуем каждый уголок, будем отмечать на карте. Откройте, пожалуйста, карты на смартфоне. Сделаем общий чат с остальными. Давайте, я добавлю их. Будем туда скидывать отметки, где мы проверяли. Так все будут знать, где остались неисследованные места.
Клим передал телефон Владу.
– Вы же местный? Вы говорили, что раньше тут гуляли. Хорошо знаете этот лес?
– Я бы не сказал, что хорошо. Да, я из Свердловска, родился еще в старом городе, но, видишь ли, даже местные, шарташские, и те не до конца знают эту местность.
– Глушь, хотите сказать? А вроде около города.
– Нет, не в этом дело, шеф… Ты когда-нибудь слышал про Березовский треугольник?
– Бермудский?
– В том-то и дело, что Березовский. Но прозвали так и правда в честь Бермудского. Суть та же.
– Люди пропадают? Я бы, конечно, посмеялся, но чего-то мне не смешно.
– Не я его придумал, – сказал Клим. – О нем ведь и в газетах писали, и по телевизору показывали. И, эт самое, из Москвы приезжали репортеры. Мой старший сын – Володька – любит всякие байки собирать. Сам-то он по профессии программист, но от всяких Аркаимов и Шарташей его за уши не оттащишь. Он узнал о Березовском треугольнике из книги какого-то уральского геолога, не помню имени. Шарташ – известное место. Писали, что в советские годы здесь пропали три экспедиции.
– Здесь? – брови Влада прыгнули к потолку.
– Да, если верить документам.
– Тут вроде бы пропадать-то негде.
Но Влад сам понял, что сказал глупость. Не тем ли они сейчас занимались, что искали его пропавшую дочь?
– А вот они умудрились и исчезли. Шарташ не новое озеро, его не городские выкопали, чтобы купаться. Ему сто тысяч миллионов лет. Говорят, оно образовалось от упавшего метеорита. А какие вокруг него строения из камня. Видел? Наверняка видел, на каменных палатках ведь был. Геолог писал, что, эт самое, когда-то давно тут были города древних людей.
– Да, я видел их, – сказал Влад, снова вернувшись к телефону Клима. Он создал в мессенджере чат и добавлял туда своих знакомых.
– И кто-то же их навырезал, эти каменные стены. Видел, какие у них ровные края? Чуть ли не по линейке. Это ж надо суметь так ровно камень отрезать!
Влад угукнул.
– Очень ровные края, даже лазером такие не сделаешь. А ведь ученые пытались, эксперименты ставили. Но у них так ровно не получилось. И тут таких чудес полно. Аномалий всяких. Люди постоянно теряются. И некоторых так и не находят. Друг однажды рассказал о странных огнях в небе. Проснулся, говорит, ночью, а в окно что-то светит. Откуда-то издалека. А потом взяло и улетело. То ли пришельцы, то ли кто. А бабка моего друга рассказывала, что видела в лесу светящихся людей, парящих над землей. И все это происходит в Березовском треугольнике. Звучит глупо, но если на карте посмотреть, то и правда треугольник получается. Тут телефоны разряжаются за несколько минут. Репортеры приезжали с какого-то там канала, то ли с СТС, то ли с РенТВ. Так у них села камера, они толком поснимать-то не успели. И получилось что-то вроде: «Добрый день, мы находимся в Березовском тре… А вот мы и дома, и мы сегодня были в Березовском тре…»
– Извините, – прервал Влад, – я, конечно, люблю мистику, но где бы я ни оказывался, мистика всегда от меня убегает. Получается, она в меня не верит, что ли.
– Гриша, тот самый, кому в окно светили… Ему уже под шестьдесят, он тут недалеко живет… Так вот, он мне рассказал историю. Гулял как-то раз по Шарташу. И вроде всю жизнь тут прожил, все места облазил, а один хрен – заблудился. Искал, говорит, тропинку полдня. Уже в панику впал. Телефон с собой не взял. Не любит, когда его беспокоят на прогулке. И пожалел об этом. Бродил, бродил, совсем уж надежду потерял. Думал, где укрываться ночью и что кушать. А потом нашел тропинку. Когда выбрался, оказалось, что прошел всего лишь час. Вышел у Березовского и сам не понял, как там оказался. Можно, конечно, с ЖБИ до Березовского дойти за час, но чтобы при этом заблудиться, запаниковать и готовиться хижину в лесу строить – это уже странно.
– Ну, вдруг он время перепутал? Подумал, что вышел из дома в девять утра, а на самом деле было шесть вечера. Шесть, девять – одно и то же, только вверх ногами.
– Может, и так. Но он вроде не пьет, – пожал плечами Клим. – Еще Володька рассказывал – сын мой, да я уж говорил… Они с другом лет десять назад поехали кататься по Шарташу на квадроцикле.
