Останься со мной - Айобами Адебайо

поговорю. Вы увидитесь уже на этой неделе, — ответила я.

Фуми разинула рот — видимо, от удивления. Она пришла драться, думала, что у нее будет материал для истории, которую потом можно будет пересказывать снова и снова в доказательство того, что я — исчадие ада. Но она не получила ничего. Стараясь не выказывать разочарования, она встала и попрощалась. Уже на пороге я ее окликнула:

— Моя дорогая, пусть ты узнаешь первой: сегодня я ходила на первое занятие курсов по подготовке к родам. Господь меня услышал.

Она резко обернулась и вытаращилась на меня. В ее глазах вспыхнуло осознание, что теперь я представляю для нее угрозу, а не наоборот. Она схватилась за лоб и, не в силах изобразить радость, вышла.

Мои стажерки обезумели, бросились обнимать меня, смеяться, петь хвалебные песни. Даже клиентки присоединились ко всеобщему ликованию. Свершилось чудо; я своим примером подтвердила, что для добрых женщин вроде меня существует справедливость. Я сидела в кресле и не поднималась; мне казалось, что я стала выше, что, если встану, пробью головой потолок.

Слухи о моей беременности распространились быстро, как я и планировала. Тем вечером ко мне явилась свекровь в сопровождении Фуми. Последняя, видимо, решила играть роль послушной молодой жены, ведь теперь мое положение в жизни Акина укрепилось. Когда я вернулась с работы, они ждали на крыльце.

Я улыбнулась, позволила муми себя обнять и несколько раз кивнула в ответ на ее вопросы:

— Это правда? Это правда?

Фуми так широко улыбалась, что от одного только взгляда на нее у меня заболели щеки.

— Роди нам близнецов. Двух упитанных мальчиков, двух пухлых маленьких мальчиков! Я знаю, так и будет, — заявила муми, войдя в дом и сев на стул с мягкой обивкой.

— Я рожу вам шестерню, если захотите, — ответила я.

— Начнем с малого — сначала близнецов, роди сначала двух мальчиков. А дальше твори любые чудеса.

— Чем вас угостить? — спросила я.

Муми покачала головой:

— Не сегодня. Ради таких новостей я готова несколько дней голодать. Вдобавок не хочу, чтобы ты лишний раз вставала. Ты должна отдыхать; не наклоняйся, не подметай, не поднимай тяжесть. Не утруждай себя готовкой. Толченый ямс больше не готовь. Может, пригласить тебе помощницу по дому?

— Мне не нужна помощница, — ответила я. — Я справлюсь…

— Я могу приходить и помогать, — предложила Фуми.

— Что?

— Не надо никого нанимать. Я могу переехать к вам и помогать по дому. — Она улыбнулась. — Тебе нужно больше отдыхать.

— Она права, — ответила муми. — Думаю, так и надо сделать.

— Если ты не против, ма. — Фуми наклонилась ко мне. — Ты же не против?

Меня снова одурачили. Я почему-то решила, что эти двое пришли в мой дом, не продумав все заранее. Да, из-за беременности я один раз согласилась впустить Фуми в салон, но вовсе не собиралась впускать ее в свой дом! Я знала, что если она переедет под предлогом помощи, то мне уже никогда не удастся ее отсюда выгнать.

Я не знала, как отказать Фуми. Что бы я ни сказала, муми решила бы, что я проявляю неуважение. А я вопреки всему хотела, чтобы семья Акина меня любила. Я не хотела, чтобы мой ребенок рос в семье, где его мать ненавидели, как было со мной. Меня должны любить, и, если я умру, эта любовь побудит оставшихся в живых заботиться о моем ребенке. Я собиралась стать матерью. Ставки удвоились; я должна была казаться спокойной и покорной, хоть и не была такой на самом деле. От этого зависела судьба моего нерожденного ребенка.

И я ответила, что спрошу Акина; ответила с улыбкой, хотя внутри кипела. Муми улыбнулась с удовлетворением, Фуми — предвкушая победу. А у меня от улыбки лицо заболело; я не могла дождаться их ухода, чтобы можно было наконец перестать. Если бы в тот момент кто-то нас сфотографировал, картинка получилась бы идеальная: все три женщины лучезарно улыбались.

9

Все началось с ультразвука. Аппарат показал, что никакого ребенка нет.

Первое УЗИ делала доктор Уче. Ее маленькие глазки слезились, но слезы не падали, а скапливались стоячей лужей. С блестящими от слез глазами она сообщила новость.

— Миссис Аджайи, вы не беременны.

— Я слышала вас в первый раз и во второй тоже, — ответила я.

Она так и продолжала смотреть на меня блестящими глазами, будто ждала моей реакции. Может, думала, что я заплачу? Закричу? Прыгну на стол и начну танцевать?

Она наклонилась ко мне.

— Когда вы забеременели?

— Вы же сказали, я не беременна.

Доктор Уче осторожно улыбнулась. Эта улыбка была мне знакома: я видела ее у отца. Едва заметная улыбка, готовая в любой момент смениться криком о помощи. Он улыбался так третьей жене, которая однажды пошла на рынок голой. Той, что говорила с невидимыми собеседниками.

— А можно мне результаты исследования? — спросила я.

— Я хотела бы обсудить с вами эту беременность, — ответила она.

Видимо, решила, что я сошла с ума.

— Вы знаете «Косички и кудри»? — спросила я.

Она кивнула.

— А банк «Капитал»?

— Да, у меня там счет.

— Я хозяйка «Косичек и кудрей», а мой муж — управляющий банка «Капитал». У меня диплом Университета Ифе. Я не психичка с улицы. Зачем обсуждать беременность, если я не беременна, вы же сами только что сказали?

Доктор Уче прижала ко лбу ладонь.

— Мадам, простите, если вас обидел мой тон. Я просто беспокоюсь о вашем здоровье. Психическом здоровье.

Она произнесла «психическое здоровье» таким тихим шепотом, будто боялась сама себя услышать. Я задумалась, а сама-то она нормальная?

— Доктор, со мной все хорошо. Просто отдайте результаты. У вас там очередь.

Она протянула мне протокол.

— Это не редкость, такая… беременность. Такое случается с людьми, которые не могут… не могут иметь детей. Симптомы беременности есть, а ребенка нет. Мы обе видим, что вы не беременны, так? Предлагаю еще раз сходить к гинекологу. В вашей карте указано, что вы сдавали анализы несколько раз, но, может, стоит их повторить?

— Я подумаю.

Я вышла в коридор, положив руку на слегка увеличившийся живот. Сомнения Акина и слова доктора Уче меня ничуть не убедили. Я парила, как воздушный шарик, полный надежды, и не сомневалась, что мой чудо-ребенок внутри. Казалось, вот-вот и я взлечу над коридорами больницы Уэсли Гилд.

Акин рассмеялся, когда я сказала, что Фуми хочет переехать к нам на время моей беременности. Мы готовились спать; я переоделась в белую ночную рубашку. Он все еще снимал офисную одежду.

— Эта девчонка?