Спецпохороны в полночь: Записки "печальных дел мастера" - Лев Наумович Качер

эти деньги умирать? Несерьезно как-то…

Одним словом, я "заткнулся". И разозлился. Почему за все про все в этой малопонятной истории должен отвечать именно я? Тем более, что здесь находится мой большой начальник — председатель Литфонда. И те самые "помощники" из КГБ, которых более всего должно касаться происходящее. Если уж им очень все не нравится — пусть действуют по своим инструкциям, проявляют положенную по штату сноровку и личное мужество.

Я бросил все и убрался восвояси.

Нехорошо поступил? А кто говорит, что хорошо? Всю ночь не спал, глотал таблетки. Утром пришел в Литфонд. С председателем встреча вышла, суше не придумаешь… Но дело есть дело. И он его доводил до конца.

— Списал, что на лентах? Где бумажка — дай.

Я вытащил скомканный листок. Он положил его на стол, расправил и, вчитываясь, вдруг улыбнулся…

Я осмелел и рискнул оправдаться:

— Мне сказал парень, который выступал, черный такой татарин: "Зарежу, как свинью". Кто этот бандит? Он мог зарезать, что ему…

— Сын Якира… Так что у нас с Никитой Сергеевичем Хрущевым несколько разные воспоминания о молодом Петре Якире. Никита Сергеевич так, приблизительно, рассказывал:

— Я выступал в Сочи. Ко мне пробился очаровательный кудрявый мальчик и спросил: "Что же вы сделали с моим отцом?". Что я мог ему ответить?

Насколько мне известно, плачевно закончился тогда митинг для буйного сына "врага народа" — его посадили…

Нет, не уверен, что "благодарные народы" до конца выполнили свое обещание усопшему А. Е. Костерину, идейному вдохновителю так называемой "группы справедливости", чья судьба — образец излома. Ведь он был когда-то главным редактором "Правды"… С золотой капсулой прах его остался незнаком…

Но дело не в этом, нам, людям, вообще свойственно обещать больше, чем можем выполнить.

Мне лично, много и разного узнавшему с той поры, те "криминальные" спецпохороны в глухую зимнюю ночь, то удивительное единство отверженных и униженных властями дали много для того, чтобы, несмотря ни на что, уважать и ценить человеческое противостояние казенной фальши. Люди, не утратившие сострадания друг к другу, веры в свою идею — многого стоят. Пока человек способен бороться — для него еще ничего не потеряно. В сущности, те похороны, "организованные" властителями, вся та сцена под звездными небесами, темный гроб с утлым телом семидесятипятилетнего еретика, незадолго до того исключенного из Союза писателей и из партии, — Шекспир и не менее того… И убого, и величественно, и нелепо, и торжественно… Можно ли забыть? Нет, никогда.

“ЛИШНИЕ“ ЛЮДИ

Каждый человек рождается для счастья… Во всяком случае, думаю, нет таких, кто решил непременно страдать, маяться, быть оскорбленным и униженным. Человеку, если он психически здоров, свойственно самоутверждаться. И хочется, очень хочется радостей…

Конечно, не исключаю, что среди великого множества народа встретится и сознательный страстотерпец, который во имя высокой идеи претерпевает и муки, и страдания, и злые наветы, и насмешки…

А поэт? Разве он не рассчитывал на признание, когда писал свои стихи? Искал нужную рифму? Радовался, если вдруг откуда-то являлась замечательно точная строка? Поэт, творец, может быть одержим особой верой в свое предназначение и в конечное счастье!

В представлении тех, кого много раз мы небрежно именуем обывателями, поэт — это нечто… И его жена — тоже нечто… Нечто возвышенное, почти недосягаемое и потому, что тут замешаны некие загадочные существа — музы, и потому, что образ жизни поэта, по их мнению, совершенно особенный… Ну да, это знает любой — подчас поэты выпивают, даже пьют… Зато в остальное время, в отличие от прочих смертных, они одержимы божественным вдохновением, их пылкие души терзают могучие страсти, их мозг кипит в огне каких-то сверхозарений… И какое же счастье, выходит, быть женой поэта!

Но жизнь-то куда сложнее и суровее… И для поэтов исключений не делает. Известно, какую яркую, но многотрудную судьбу выбрал себе Александр Блок, гениальный поэт, провидец… Какую неподъемную ношу кинула судьба на плечи Осипа Мандельштама…

А кому-то все равно их доля, несмотря ни на что, кажется сладкой, потому что их "преследовала" слава… Слава "преследовала" и большого поэта Анну Ахматову, да только "в довесок" к славе ей пришлось пережить гибель от пуль ГПУ мужа, поэта Николая Гумилева… Впридачу к славе она должна была стоять у железных тюремных амбразур и пытаться передать хоть что-то арестованному сыну… Прикиньте на себя ее горе, попробуйте, как пишут, "нести его достойно".

А она — несла его именно так. Она любила, любила и продолжала любить, и писала в тридцать восьмом:

Годовщину последнюю празднуй — Ты пойми, что сегодня точь-в-точь Нашей первой зимы — той, алмазной — Повторяется снежная ночь. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . И трепещет, как дивная птица, Голос твой у меня над плечом. И внезапным согретый лучом Снежный прах так тепло серебрится.

Ее любимый сын между двумя отсидками в ГУЛАГе воевал. А она, мать, писала тогда же, в сорок втором:

Мы знаем, что ныне лежит на весах И что совершается ныне. Час мужества пробил на наших часах, И мужество нас не покинет. Не страшно под пулями мертвыми лечь, Не горько остаться без крова, — И мы сохраним тебя, русская речь, Великое русское слово. Свободным и чистым тебя пронесем, И внукам дадим, и от плена спасем                       Навеки!

Но то — таланты! Избранные! Коим мы низко кланяемся за способность вбирать в свои