Сексуальная жизнь наших предков - Бьянка Питцорно

– На моё счастье, они меня даже не видели. Вломились, пока меня не было.

– Да уж, твоё счастье. У меня прямо камень с души свалился.

– Прости, но откуда ты узнал...

– Я боялся, что это может случиться. Прости меня, Ада. Я звонил в десять, как только понял, что у меня украли ключи, но ты не отвечала.

– Я была у Дарии. Что там с ключами?

– Их у меня украли, целую связку, прямо из кармана куртки. Там были и те, что от виа дель Олмо, ещё и брелок с адресом. Не нужно было...

– Но кто мог их украсть? Где?

– Куртка висела на вешалке у входа в контору, это мог быть кто угодно. Ты же знаешь, мы работаем с уголовными делами, да и всякие хулиганы шастают. Завтра узнаю, кто ко мне заходил, но пока... Как же я рад узнать, что тебя не было дома, когда они вломились! Ты одна? А, с синьором Доменико? Уже лучше. Поспи сегодня в гостинице, а завтра смени замок.

– Они здесь все разгромили!

– Не волнуйся, всё починим, я кого-нибудь пришлю. И прости ещё раз, это я виноват. Не стоило держать эти ключи на общей связке.

– Да уж, не стоило.

Но в глубине души, несмотря ни на что – ни на случившееся несчастье, ни на ужас от мысли, что она могла столкнуться с этими отморозками лицом к лицу, – её почему-то обрадовало, что Джулиано оставил себе возможность в любой момент вернуться в дом, где они вместе прожили целых пять лет.

Успокоив его и распрощавшись, Ада вышла из квартиры и, даже понимая, что теперь это бессмысленно, всё-таки закрыла дверь на ключ, а только потом вслед за консьержем направилась к лифту.

Пока они спускались на первый этаж, её вдруг осенило: «Машина. Пробитые шины. Нигде не написано, что она моя, но они все-таки как-то узнали об этом и выместили на бедном «мини» злость за то, что не нашли дома ничего ценного? Нет, не сходится. Они явно меня знают. И хотели досадить именно мне».

4

Остаток ночи Ада провела у консьержа. Ей так и не удалось сомкнуть глаз. Разве можно предположить, что воры сочли её достаточно богатой, чтобы вторжение имело смысл? Она вела скромную жизнь, не носила дорогой одежды, а машину купила уже больше семи лет назад. Может, они прознали о наследстве и были ли убеждены, что, уезжая из Доноры, она захватила деньги и драгоценности с собой?

Наутро она сменила замок, но не чувствовала в себе сил остаться в этом доме, который теперь воспринимала не иначе как осквернённым. На пару ночей её приютила Дария: этого времени как раз хватило, чтобы договориться о номере в пансионе, где университет время от времени размещал приезжих лекторов.

Сейчас она и сама чувствовала себя приезжей, нежеланным гостем в городе, куда в возрасте двадцати одного года так упорно стремилась и который привыкла считать своим больше, чем тот, где родилась.

Позвонив Лауретте, она не стала объяснять ей настоящих причин, по которым переехала в пансион, как не сказала и о разрыве с Джулиано, придумав в качестве оправдания напряжённую работу с кое-какими иностранными коллегами, которым на виа дель Олмо просто не хватило бы места.

Джулиано звонил дважды: хотел узнать, отошла ли она от шока или ещё напугана; несколько раз повторил, что очень виноват. Он так и не смог узнать, кто украл ключи: в тот день в конторе кого только не было, сказали ему, и кроме ключей пропало кое-что ценное, включая кинокамеру одного из коллег и кольца, которые секретарша снимала, садясь за печатную машинку. Я тоже сменил замки, добавил он, включая те, что в машине. Ада рассказала о пробитых шинах, но Джулиано не верил, что это могли быть те же люди, которые от злости писали помадой непристойности на зеркале в ванной и пачкали зубной пастой стены.

– Это совпадение. Просто неудачное совпадение, – уверенно заявил он. – Сколько раз такое уже случалось на виа дель Олмо! Тебе совершенно нечего бояться, что кто-то заимел на тебя зуб.

Так прошло два-три дня. Подруги старались ни на минуту не оставлять Аду в одиночестве, так что за стенами университета ей почти не удавалось уединиться даже для того, чтобы подготовиться к лекциям. Учитывая энтузиазм студентов, она предложила каждому из них выбрать миф о метаморфозе, перевести его на итальянский и прокомментировать, пусть даже в свободной форме. И теперь ожидала получить хотя бы полдесятка хороших, самостоятельных работ, в которых студенты проявят свою индивидуальность, что поможет ей адаптировать курс к их потребностям.

С собой в пансион Ада взяла совсем немного вещей, не считая документов и необходимых для подготовки к лекциям книг: вся одежда отправилась в мусорный бак вместе с простынями и одеялами. Ей предстояло полностью обновить гардероб, но сильно тратиться она не собиралась, ограничившись парой спортивных курток, чтобы ходить