Сексуальная жизнь наших предков - Бьянка Питцорно

6

На следующее утро тело доктора Бертрана уложили в гроб и перевезли в Ордале. Благодаря стойкому сопротивлению Лауретты и Ады, всё-таки собравшейся с силами и вставшей на защиту пожеланий дяди, обошлось без религиозной церемонии.

Гроб сопровождали все Бертран-Ферреллы, в том числе дети Лауретты, которые до самого отъезда из Доноры просидели дома, отчаянно завидуя прочим кузенам, получившим накануне возможность сполна удовлетворить любопытство и с более-менее близкого расстояния рассмотреть, как выразилась Ада-Мария, «самый настоящий труп». Их ровесники, Санча и Симоне Аликандиа, дети Романо, не скупились на мрачные детали, но, чтобы не растерять престиж, предпочли умолчать, что Барбара, в отличие от них двоих, покойного даже потрогала.

Процессия состояла из четырёх автомобилей. Костантино достал шофёрскую тужурку и фуражку, собираясь отвезти Аду с Лауреттой на мерседесе, но последняя отправила его домой и сама села за руль.

Доктор Креспи и Армеллина, к величайшему удивлению Бертран-Ферреллов, заявили, что останутся в Доноре. Они более тридцати часов поочерёдно дежурили у тела доктора, не отвлекаясь ни на минуту, они были рядом с ним до конца, настояли даже на том, чтобы, отвергнув помощь проверенных носильщиков, самостоятельно переложить тело из кровати в гроб, что и сделали – с некоторым усилием, зато очень деликатно. Но к тому времени, как сотрудники похоронного бюро закончили сваривать паяльной лампой внутренний цинковый вклад, они незаметно удалились, оставив родственникам выбирать среди множества прибывших венков три, которые будут закреплены на крышке.

– Я иду спать, – объявила Армеллина.

– Я тоже. Чувствую себя совершенно разбитым, – поддержал её доктор.

– Напоминаю, что сегодня в пять мы все должны собраться у нотариуса, – буркнул Дино Аликандиа. – Не знаю, в чём там загвоздка, но, похоже, мы не сможем вскрыть завещание, если вас там не будет.

Родственников возмутило это требование: они явно предпочли бы ограничиться семейным кругом. Но нотариус чётко и безапелляционно дал им понять, что условие есть условие. Также должна присутствовать Мириам Арреста, если окажется в этот момент в Италии. А она оказалась, и теперь её тоже следовало предупредить.

– Какая-нибудь ничтожная доля... – бросила Консуэло и, отведя сестру в сторону, добавила: – А старуха-экономка, похоже, ждёт награды за верную службу! Мало ей того, что отец оставил! Какое счастье, что после увольнения нам больше не придётся иметь с ней дела.

– Лучше поздно, чем никогда, – закивала Санча.

На кладбище Ордале, у семейного склепа Ферреллов, уже собралась небольшая группа арендаторов, расстроенных знакомых и просто любопытных. Встретив родителей Лео, Ада чуть не сгорела от стыда, когда Кампизи попросили её передавать наилучшие пожелания Джулиано, с которым несколько раз встречались. И смутилась ещё больше, услышав добрые слова в адрес Чечилии: родителей Лео очень радовало, что тот встретил достойную девушку и решил наконец остепениться.

На мраморной доске была выбита тщательно подобранная Лауреттой и тётками фраза, полная глубокомысленной риторики. Ада, вспомнив историю Мириам о том, другом Танкреди, похороненном в Казентино, вдруг почувствовала желание написать только «...вот ангел пролетел», но поняла, что это предложение будет встречено презрительными гримасами.

Когда каменщики закрепили надгробную плиту, тётки выразили желание отправиться в собор, чтобы «очиститься» перед алтарём и попросить прощения у прародителей, Гарсии и Химены, за столь безбожно серую церемонию.

– Мама, не смей! Дядя был Бертраном и родился во Флоренции, а не здесь или в Доноре. У него нет ничего общего с Ферреллами, – яростно прошипел Витторио Санче. Он взял Барбару на руки, поднёс к алтарю, чтобы показать ей образы предков, и велел: – Ну-ка поцелуй дедушку с бабушкой!

Несколькими месяцами раньше он заказал местному художнику, который специализировался на детских портретах, написать дочь маслом «в старинной манере» и в платье с плоёным воротником, напоминающим о временах Химены: жена как раз нашла его детскую версию в модном журнале, в статье о портретах испанских инфант, написанных Софонисбой Ангвиссолой в конце XVI века.

– Они что же, нашли портниху, готовую такое сшить? – поинтересовалась удивлённая Ада.

– Ну, не совсем. Девочка позировала в ночной рубашке, а знаменитое платье – целиком и полностью заслуга художника. Очень хорошая копия, надо сказать, – рассмеялся тогда дядя Тан. – Хочешь, напишет с тебя «Весну» Боттичелли? Только кисею сделаем чуть менее прозрачной, а то я не уверен, что Джулиано обрадуется.

Дядя Тан, дядя Тан, куда же ты? С кем я буду теперь смеяться над глупыми выходками кузенов?

7

Нотариус Олдани, владелец доставшегося ему по наследству кабинета, где юная Ада Феррелл получила в подарок от приезжего жениха особняк и дубовую рощу, отложил только что прочитанное завещание и спросил: