Антон Чехов - Том 5. Рассказы, юморески 1886

При жизни Чехова рассказ был переведен на немецкий язык.

Стр. 52. Стрюцкий — человек подлый, дрянной, презренный (устаревшее). Ф. М. Достоевский, писавший о значении этого слова в «Дневнике писателя за 1877 год» (ноябрь, гл. I), считал, что оно «войдет, может быть, и в литературу».

Стр. 501 (варианты)…спасите нас, о неба херувимы! — Неточная цитата из «Гамлета» (д. I, сцена 4) в переводе А. Кронеберга (см. Чехов и его среда, стр. 313). У Шекспира: «Спасите нас, о неба серафимы!» Это выражение использовано также в рассказе «Из воспоминаний идеалиста» (1885).

Впервые — «Осколки», 1886, № 13, 29 марта (ценз. разр. 28 марта), стр. 5. Заглавие: Скарлатина и счастливый брак. Подпись: А. Чехонте.

Вошло в издание А. Ф. Маркса.

Печатается по тексту: Чехов, т. I, стр. 185–188, с исправлением:

Стр. 57, строка 3: 8 сего ноября — вместо: 8 сего декабря.

При подготовке рассказа для собрания сочинений Чехов изменил заглавие и передатировал «документы».

Форма рассказа — «архивное изыскание» в виде официальных документов, составленных по всем правилам тогдашней канцелярской переписки, — не была случайной для Чехова. Откликаясь в письме 4 марта 1886 г. на публикацию в «Осколках» (№ 7, 15 февраля) рассказа Н. А. Лейкина «Из переписки сельского учителя», Чехов заметил: «…изложение в форме писем устарелая вещь. Оно годится, если вся соль сидит в самих письмах (например, отношение станового, любовные письма…)». Подобное назначение имела форма письма в рассказах самого Чехова, относящихся к 1880–1886 гг.: «Письмо к ученому соседу», «Исповедь, или Оля, Женя, Зоя (Письмо)» — см. т. I Сочинений, «Два письма» — т. II, «Новейший письмовник» — т. III, «Мои жены (Письмо в редакцию Рауля Синей Бороды)», «Письма» — т. IV, «Нытье (Письмо издалека)» — настоящий том.

При жизни Чехова рассказ был переведен на болгарский, польский и сербскохорватский языки.

Впервые — «Новое время», 1886, № 3621, 29 марта, стр. 1–2, отдел «Субботники». Подпись: Ан. Чехов.

Включено в сборник «В сумерках», СПб., 1887; перепечатывалось в последующих изданиях сборника.

Вошло в издание А. Ф. Маркса.

Печатается по тексту: Чехов, т. III, стр. 383–399.

Рассказ «Кошмар» был опубликован в дни, когда уже печатались «Пестрые рассказы», и Н. А. Лейкин в письме к Чехову от 4 апреля (ГБЛ) просил разрешения включить его в сборник. Отказав Лейкину (см. письма Чехова от 6 и от 19 апреля 1886 г.), Чехов, видимо, хранил «Кошмар» и другие рассказы, напечатанные в 1886 году в «Новом времени», для следующей своей книги. Все они вошли в сборник «В сумерках».

Сразу же по опубликовании рассказа в редакцию «Нового времени» поступило письмо читателя, взволнованного изображенной в рассказе нищенской жизнью сельской интеллигенции. «В рассказе г. Чехова „Кошмар“, — писал читатель, — говорится о докторше, которая сама полощет белье. Вам, вероятно, это показалось странным. Но врачей это не может удивлять. Все видят казовую, внешнюю сторону, все знают об этих 3-х руб., 5-ти руб., которые приходится платить за визиты, и никто не хочет знать обратной стороны. Врач эксплуатируется всеми и повсюду <…> и формула: жена попа без рубахи, а жена врача полощет белье на речке — не есть исключение, а правило для России» («Новое время», 1886, № 3624, 1 апреля — «О врачах. Письмо в редакцию». Подпись: Врач). Билибин писал Чехову 2–3 апреля, что «Кошмар» ему понравился «еще больше», чем «Агафья», и добавлял: «Он, очевидно, произвел сильное впечатление: даже письмо в редакцию „Нов<ого> вр<емени>“ появилось» (ГБЛ).

«Я не ждал от „Кошмара“ успеха, — отвечал Чехов 4 апреля. — Трудно попасть в жилку!».

К. Арсеньев, почувствовав социальную остроту изображенной Чеховым ситуации, в статье «Беллетристы последнего времени» («Вестник Европы», 1887, № 12) писал: «В „Кошмаре“ прекрасно нарисован отец Яков, подавленный и униженный нуждою. Недоразумение, в которое он вводит „благонамеренного“ помещика, порывистая страстность, с которою он, наконец, решается обнажить свои язвы, позднее раскаяние Кунина, поторопившегося жалобой архиерею, — всё это производит потрясающее действие. Нигде, может быть, автор „Сумерек“ не возвышался до такого истинного драматизма» (стр. 774). Но авторскую оценку Кунина в финальной фразе («Так началась и завершилась искренняя потуга к полезной деятельности…» и т. д.) Арсеньев не принял: он увидел в ней подмену роли повествователя ролью моралиста; защищая Кунина от Чехова, он писал о «холодном заключении „Кошмара“, которое звучит тем более фальшиво, что несколькими строками раньше говорилось о намерении Кунина помочь отцу Якову, и ни из чего не видно, чтобы это намерение должно было остаться неисполненным» (стр. 775). В. Альбов, напротив, в образе Кунина увидел симптоматичное для многих чеховских героев состояние — бессилие вызвать в себе благородный порыв, а вызвав — удержать его: «…вот искренняя потуга к полезной деятельности скользит по поверхности души, не задевая ее глубоко, и бесследно пропадает („Кошмар“)» («Мир божий», 1903, № 1, стр. 101).

Считая рассказ «Кошмар» одним из примеров изображения «хмурой» эпохи 80-х годов, П. Н. Краснов писал о гнетущем впечатлении, которое производит бессилие Кунина, не сумевшего помочь отцу Якову («Труд», 1895, № 1, стр. 207–208).

О социальном содержании рассказа писали также: А. Ф. Бычков в отзыве о сборнике «В сумерках», безымянные рецензенты «Наблюдателя» (1887, № 12, стр. 69) и «Книжного вестника» (1890, № 7, стр. 309–310).

Счастливое сочетание в авторе «Кошмара» поэта и наблюдателя, мыслителя и гуманного человека отмечал И. Ясинский (под псевдонимом М. Белинский — «Труд», 1892, № 2, стр. 479).

Тип деревенского священника, задавленного нуждой, находящегося на грани нищеты, получил новое звучание в 1890 году, когда появилась повесть И. Н. Потапенко «На действительной службе» («Вестник Европы», №№ 7 и 8) с центральным образом идеального священника-филантропа Кирилова. Почти словами Кунина из рассказа «Кошмар» писал А. Скабичевский в рецензии на повесть Потапенко: «Повесть наводит на мысль, что народ имеет прекрасную религию, но он лишен пастырей, которые собственным примером осуществляли бы нравственные правила этой религии, имели бы духовно-нравственное влияние на свою паству и нравственно возвышали бы ее под тьмою мелочных, будничных дрязг» («Новости и биржевая газета», 1890, № 224, 16 августа).

Безымянный рецензент «Книжного вестника» (1891, № 9, стр. 339) непосредственно связал содержание чеховского рассказа с повестью Потапенко. Он писал, что в сборнике «В сумерках» обращает на себя внимание рассказ «Кошмар», затрагивающий очень серьезную тему и приобретающий особенный интерес благодаря известной повести И. Н. Потапенко «На действительной службе». Ф. Е. Пактовский особое место уделил рассказу «Кошмар» — как произведению, в котором слышится «голос Ф. М. Достоевского с его любовью к „униженным и оскорбленным“». (Ф. Е. Пактовский. Современное общество в произведениях А. П. Чехова. Казань, 1901, стр. 18–21).

Сохранилась рукопись статьи А. А. Александрова, сотрудника «Русского обозрения», «Русского вестника», «Московских ведомостей»: «Молодые таланты в русской беллетристике. III. Антон Чехов» (1888 г. — ЦГАЛИ, ф. 2, оп. 1, ед. хр. 35). В рассказе «Кошмар» Чехов, по словам Александрова, правдиво, тепло и «с глубоким сочувствием изобразил крайне тяжелое положение простого, доброго, но забитого и подавленного страшной нуждой молодого деревенского священника. В то же время он сумел не увлечься и не бросить с беспощадной жестокостью камня в Кунина, непременного члена присутствия по крестьянским делам <…> Автор не казнил его с излишней беспощадностью, не изобразил в слишком мрачных красках, а только, после того как тот узнал и понял, наконец, истинное положение вещей, наполнил всю его душу „чувством гнетущего стыда перед самим собой и перед невидимой правдой“…» Уравняв таким образом полярно противоположных в социальном отношении героев будто бы одинаковым авторским отношением, рецензент делал вывод о бестенденциозности чеховских рассказов.

При жизни Чехова рассказ был переведен на финский язык.

Стр. 64. …в Риме у св. Петра… — В соборе святого Петра в Риме.

Стр. 66. Вольское земство постановило передать все свои школы духовенству. — В рассказе отражен действительный факт, связанный с намерением правительства передать народное образование в ведение местного духовенства. Начало этому было положено «Правилами о церковноприходских школах» от 13 июня 1884 г. В осуществление «Правил…» Вольское земство Саратовской губернии одним из первых в России в 1885 г. передало все свои начальные школы в руки духовенства. Вместо 14 тысяч рублей, которые до этого тратились на народное образование в уезде, было решено ежегодно давать ссуду только в 5 тысяч рублей. Остальные же средства должны были давать местные приходы, отдельные учреждения, частные лица и т. п. («Саратовский дневник», 1886, № 1, 1 января, и № 3, 4 января). Проект замены земских школ церковноприходскими был с одобрением встречен «Новым временем» (1886, № 3536, 1 января — «Законодательная деятельность в 1885 г.», редакционная статья). Об этой мрачной стороне земской деятельности, нанесшей серьезный ущерб народному образованию (опыт Вольского, как и других земств, оказался неудачным), и отзывается с похвалой Кунин.