Мастер - Колм Тойбин

приступе нервного смеха.) – А лондонские театры! Какая нелепость, какое убожество! – продолжала леди Вулзли. – Это невозможно вытерпеть. Перед тем как бедный Генри гостил у нас в Ирландии, в Лондоне его замечательную пьесу встретили просто оскорбительно. Как вам известно, мой супруг командует армией. Я думаю, это был бы прекрасный повод велеть солдатам стрелять в толпу. Пусть скажут спасибо, что войсками командует он, а не я. – (Пегги извинилась и поспешно вышла из-за стола.) – Да, Англия ужасна, – разглагольствовала леди Вулзли. – Но с другой стороны, Ирландия, конечно, сильно изменилась, даже с тех пор, как мы ее покинули. Говорят, сейчас это самая мирная часть империи.

– Интересно, надолго ли? – спросил Уильям.

– О, мне сказали, что навсегда, – заверила леди Вулзли.

Уильям посмотрел на нее, подняв бровь, как будто один из его студентов дал неуместный ответ.

– Генри, в Лондоне я встретила вашу старинную приятельницу леди Грегори. Ее поместье находится в ирландской глубинке. Так вот, она утверждает, что в Ирландии нет никакого общественного возмущения. Более того, она по собственному почину начала изучать кельтский язык и говорит, что в нем множество красивейших слов и фраз. Она говорит, он очень старый, даже старше греческого и турецкого.

– Я полагал, что этот язык называется гэльским, – сказал Уильям.

– Нет-нет, «кельтским», – ответила леди Вулзли. – Леди Грегори заверила меня, что он кельтский, и мне очень жаль, что я не знала об этом, когда жила в Ирландии. Я бы сама выучилась ему и устраивала бы вечеринки в народном стиле.

Она улыбнулась Алисе и получила ответную улыбку. Генри заметил, что Уильям утратил всякую охоту любезничать с леди Вулзли.

– Я много путешествовал по Ирландии, – сказал он. – И считаю, что Англия в ответе за упадок этой страны.

– О, я совершенно с вами согласна, – отозвалась леди Вулзли. – И мой муж беседовал об этом на аудиенции с королевой, прежде чем мы отправились туда, и оба они пришли к выводу, что, если бы сместить мистера Парнелла и не допускать никого другого на его место, все это фенианство благополучно сойдет на нет[68]. Вам следует наведаться туда сейчас или побеседовать с леди Грегори. По моему мнению, Ирландия совершенно преобразилась.

– Вы бывали в Соединенных Штатах? – спросила Алиса.

– Нет, дорогая, нет. И я бы с удовольствием поехала, – сказала леди Вулзли. – Очень хочу увидеть Дикий Запад. Я хотела бы туда поехать. – Она говорила с такой грустью, как будто невозможность совершить это путешествие является главной трагедией ее жизни, а когда Пегги вернулась в столовую, встретила ее появление теплой улыбкой. – Генри, как же я рада, что мы купили этот обеденный стол.

– Леди Вулзли оказала мне неоценимую помощь, когда я обставлял Лэм-Хаус, – пояснил Генри.

– Дорогой, нужно приобрести побольше ковров, – сказала леди Вулзли. – Невозможно встречать Новый год без новых ковриков. Я слышала, что в Лондон прибыли чудесные экземпляры, и должна снова осмотреть гостиную наверху – тогда решим, какие подобрать цвета.

– Да, поднимемся в гостиную, – кивнул Генри.

Когда они вышли в коридор, Генри столкнулся лицом к лицу с Хэммондом; в последний раз он видел его, когда гостил в Ирландии. Лицо Хэммонда изменилось, его глаза казались крупнее и нежнее. Он застенчиво улыбнулся Генри и посторонился, чтобы дать ему пройти.

– Вы, конечно, знакомы, я помню, – сказала леди Вулзли; Генри повел всех в гостиную, а Хэммонд остался в холле. – Да, – продолжала леди Вулзли, – Хэммонд все еще с нами, он состоит в личной охране лорда Вулзли.

Леди Вулзли села у окна, Алиса и Пегги расположились на диване. Уильям с мрачным лицом стоял у камина.

– Мы так скучаем по Ирландии, мистер Джеймс, – обратилась к нему леди Вулзли. – Мы вывезли оттуда Хэммонда и двух садовников, Кейси и Лири, все наши гости их просто обожают. Я вечно говорю: не думайте, что они и впрямь такие очаровашки, не тут-то было, но, право же, они так мило разговаривают.

Не дожидаясь, что на это ответит его брат, Генри потихоньку вышел из комнаты и медленно спустился по лестнице. Хэммонд все еще стоял в коридоре, словно поджидая его.

– Не знал, что вы вернулись в Англию, – сказал Генри.

– Да, сэр, я последовал за его светлостью и иногда сопровождаю в поездках ее светлость. – Его голос звучал все так же покойно и ровно, что наполнило Генри теплым облегчением.

– Я так рад, что вы увидели мой дом, – сказал Генри. – Надеюсь, о вас позаботились.

– Ваш парнишка, сэр, проследил, чтобы меня хорошо покормили, – ответил Хэммонд и, поскольку Генри не сводил с него глаз, начал заливаться краской под этим пристальным взглядом. Он, казалось, помолодел с тех пор, как Генри познакомился с ним в Ирландии пять лет назад.

– Я хотел бы показать вам сад и свой садовый кабинет, – сказал Генри.

– Правда, сэр? – мягко спросил Хэммонд.

– Летом здесь, конечно, лучше, – сказал Генри, проходя через столовую и открывая двери в сад; воздух был сухим и прохладным. – Как поживает ваша семья в Лондоне?

– Очень хорошо, сэр.

– А ваша сестра здорова?

– Как чудно, что вы о ней вспомнили, сэр. Она в добром здравии.

Они медленно прошлись по саду. Всякий раз, стоило Генри заговорить, Хэммонд останавливался, словно хотел как можно внимательнее его выслушать.

– Вы должны приехать летом, когда сад будет цвести, как ему полагается, – сказал Генри.

– Мне бы очень этого хотелось.

Генри повернул ключ в замке садового кабинета, и они вошли. Ему показалось, что оба они вторглись на какую-то полузапретную территорию, но когда он повернулся и увидел лицо Хэммонда, то понял, что молодой человек не чувствует ничего подобного. Его интересовали письменный стол, бумаги, книги. Затем он подошел к окну, чтобы полюбоваться видом.

– До чего красивая комната, сэр.

– Зимой здесь холодно, слишком холодно, чтобы тут работать, – сказал Генри.

– Но летом вы, должно быть, счастливы здесь, сэр, – ответил Хэммонд и подошел к стеллажу с книгами. – Я читал некоторые ваши книги, сэр. Одну я прочел трижды.

– Одну из моих книг?

– «Княгиню Казамассиму», сэр. Мне казалось, что я живу в этой книге. Все эти лондонские улицы – я так хорошо их знаю. И моя сестра тоже. Это намного лучше Диккенса, сэр.

– Вам нравится Диккенс?

– Да, сэр. Я люблю «Тяжелые времена» и «Холодный дом».

Хэммонд повернулся и начал внимательно рассматривать книги; чтобы увидеть стоявшие на нижних полках, ему пришлось опуститься на колени.

– Простите, сэр, некоторые из них я и не видел никогда.

Он никак не соглашался принять книги в подарок, пока Генри не доказал ему, что они имеются в его библиотеке в нескольких одинаковых экземплярах.